Стелла Уайтлоу - Сладкое искушение

Сегодня Долли качалась в волнах довольно долго. Солнце уже клонилось к закату, а кончики ее пальцев сморщились. Долли очень хотелось пить. До дома было рукой подать, но ей стало так тяжело ходить.

Она перевернулась на живот и встала на колени. Неожиданно ее пронзила острая боль. Долли громко вскрикнула, и все ее мысли сосредоточились внизу живота. Через пару минут приступ повторился. Скрючившись, она барахталась в воде, пытаясь выбраться на берег.

— Помогите! Господи, помогите! — кричала она, но вокруг не было ни души. — Мне плохо!

На четвереньках Долли выползла на берег. Всякий раз, как наступала очередная схватка, она хватала ладонями песок и скрежетала зубами. Вскоре схватки стали еще более болезненными, а промежутки между ними сократились.

Цепляясь за кустарник, Долли кое-как поднялась на ноги. Голова у нее кружилась, живот разрывался от боли. Боже, как же вытерпеть эту боль? Неужели она сейчас умрет? Неужели смерть уже стоит за ее спиной, обдавая своим холодным дыханием?

— Помоги мне, Боже, спаси меня! — стонала она. Губы у нее пересохли, язык едва ворочался во рту.

Долли утратила ощущение времени. Ей казалось, что она падает в бездну. Однако инстинкт направил молодую женщину к ближайшей пальме, и Долли оперлась о ее гладкий ствол, словно надеясь найти опору в чем-то твердом и незыблемом.

Схватки следовали одна за другой, невыносимой муке не было конца. Ни о чем, кроме боли, Долли уже не думала и постепенно погружалась в небытие. Однако внезапно она начала тужиться, словно желая изгнать из себя то, что так стремилось в этот мир.

Покрытая потом Долли вдруг почувствовала, как из нее что-то полилось.

В ужасе она уставилась вниз. Неужели она умрет? Обеими руками молодая женщина обхватила живот, надеясь спасти жизнь ребенка, но тот уже сам рвался наружу.

Долли дико заорала, потужилась, и Тамара, выскользнув из лона матери, упала в песок.

Оставшись одна, Кира села на кровать. Словно воочию она видела Долли и Тамару, играющих в саду. Зашелестели листья, и ей почудилось, будто это ее молодая бабушка и мать, еще совсем маленькая девочка, играя в прятки, тревожат покой олеандров. А вот они побежали к пляжу — но нет, это другие юные голоса долетают со стороны моря.

Кира ощущала невидимую, но прочную связь с Долли и Тамарой. Да, это не только гены, а какие-то пугающе тесные узы.

Внезапно осознав, что пора приниматься за работу, Кира надела короткую прямую юбку и жилет. Хорошо бы навестить сегодня мелких фермеров, живущих неподалеку.

В путь оба пустились одновременно: Бенджамен торопился в банк на деловую встречу, после которой собирался съездить за покупками. К четырем часам дня Кира посетила стольких фермеров, что имена их начали путаться у нее в голове.

В блокноте появилась обширная информация, в основном касающаяся самых важных для нее людей — Бенджамена и Джайлза. Все фермеры сходились в мнении, что эти двое — хорошие руководители, хотя и очень разные. Упрямца Бенджамена считали очень консервативным, зато Джайлз — это тоже отмечали все — стремится к новшествам и прогрессу.

— Мистер Джайлз такой заботливый, — с энтузиазмом рассказывал Кире высокий худой старик. Его лицо, темное от солнца и сморщенное, напоминало скорлупу грецкого ореха. — Это он отвез в больницу мою Мэйз, когда ее хватил удар, а. после и похороны оплатил. Никогда этого не забуду, никогда, мэм. И ничего, если меня обжуливают и обвешивают его работники. Я не из тех, кто забывает добро.

— Но мистер Джайлз как раз не хочет, чтобы вас обжуливали и обвешивали! — возразила она. — Он намерен положить этому конец. И не только этому — другим безобразиям тоже. Здесь творится что-то неладное.

— Да, мэм. Передайте мистеру Джайлзу, что он все правильно понял. Этот добрый человек знает, что делает.

Знает… Слова старика обрадовали Киру. Ей нравилось принимать участие в реформах, начатых Джайлзом и Бенджаменом, хотелось помочь фермерам решить их проблемы, завоевать симпатии этих людей.

Фиттс-Хаус купался в пурпурных лучах заката, когда Кира свернула на подъездную дорожку. Как и было задумано, розовый дом, поглощая солнечный свет, казался сказочным замком. Заколдованные каменные животные, охранявшие его, словно ждали своего часа, чтобы пробудиться от сна. «И тогда, — подумала Кира, — одно из них может превратиться в сказочного принца».

Парадная дверь была распахнута — Бен обычно не запирал ее.

Почти не хромая, Кира направилась к широкой лестнице. Пока не стемнело, надо пойти искупаться. Кровь Долли давала знать о себе: девушку как магнитом тянуло к морю.

Добравшись до спальни, Кира застыла на пороге. Уж не ошиблась ли она дверью или все это привиделось ей?

Комнату нельзя было узнать. В ее спальне, еще утром полупустой, сейчас могла бы остановиться и наследная принцесса. Латунную кровать покрыли прекрасным ярким покрывалом, на окнах тихо колыхались занавеси того же тона. По белому пушистому ковру, устилавшему почти весь пол, так и хотелось пройтись босиком. Изящное французское бюро старинной работы перенесли сюда с первого этажа. На подоконниках стояли дорогие фарфоровые безделушки. Возле балконной двери примостилось уютное викторианское кресло, обитое бледно-розовым бархатом, рядом — точно такая же скамеечка для ног. Сбоку — резной кофейный столик из ценнейшего розового дерева, а на нем — ваза с цветами, блюдо с фруктами и серебряный нож.

Да, не зря Бен съездил за покупками!

Никто прежде так не заботился о Кире. Девушка была тронута до слез. Она прошлась по комнате, потрогала каждую вещь с истинным наслаждением. Даже матрас на кровати сменили на новехонький — Бен ничего не упустил.

— Ну как? Тебе нравится? — Старику не терпелось узнать, понравилось ли ей, как он обставил комнату. Едва заслышав легкие шаги по лестнице, Бенджамен поднялся к Кире.

— Восхитительно! — Она импульсивно схватила жилистую руку старика. — Изумительно! Даже не знаю, как вас благодарить!

— Мне хочется, чтобы ты чувствовала себя комфортно в моем доме, детка, и ни в чем не знала нужды. Знаешь, я и забыл, как приятно ходить по магазинам и покупать то, что нравится.

— Никак не пойму, почему вы окружаете такой заботой меня, незнакомого вам человека? Еще пару дней назад вы не подозревали о моем существовании, да и сейчас почти не знаете меня…

— Мы повстречались под хлебным деревом, помнишь? Это так романтично! К тому же я разбираюсь в людях, вижу, кто мне по душе, а кто — нет, причем с первого взгляда. Вот повзрослеешь и поймешь, что анализировать впечатления бессмысленно. Если возникает внутренний порыв, надо просто следовать ему, вот и все.