Ферн Майклз - На крыльях мечты

— Счастливого Рождества, — приветствовал его водитель. — Вам повезло — это мой последний рейс сегодня. Если вы едете в жилые кварталы, то пожалуйста.

— Именно туда я и еду. — Райли назвал адрес Мэгги и уселся на заднее сиденье, обтянутое потрескавшейся кожей. В такси было тепло, чему он порадовался. — Счастливого Рождества, — спохватился Райли.

Водитель умело вел машину, экономя время и постоянно попадая на зеленый свет светофоров. На улицах почти никого не было, только немногочисленные пешеходы направлялись в церковь или из церкви. Такое запустение действовало угнетающе, и плечи Райли поникли.

Десять минут спустя швейцар впустил Райли в дом, где жила Мэгги, а после коротких переговоров по домофону ему позволили войти в лифт. Мэгги уже ждала брата, и он сразу же попал в ее объятия. Ему показалось, что Мэгги дрожит, или это сам он дрожал?

— Входи. Ты, наверное, продрог. Есть горячий кофе. Пойдем в мой кабинет. Я разожгла огонь в камине. Когда ты позвонил, я не могла поверить, что ты здесь, в самом деле здесь, в Нью-Йорке. Ну, давай куртку. В чем дело, Райли? Что не ладится? Почему ты не в Санбридже? Что ты предпочитаешь — кофе или спиртное? Ты ужасно выглядишь, а я говорю слишком много и задаю слишком много вопросов. Садись. Я сейчас.

Райли опустился на огромный мягкий диван и оглядел просторную квартиру. В дальнем углу стояла большая елка, сверху донизу усыпанная сверкающими украшениями. Под ней были сложены подарки, и даже издалека Райли мог бы сказать, какие из них приготовила для матери Сойер. Сердце у него сжалось, как только он представил себе Мэгги, в одиночестве открывающую пакеты и коробки с подарками. Сколько лет Мэгги оставалась одна, в то время как он был счастлив в семье рождественским утром!

— Ну вот, кофе, сок, горячие булочки и бутылка бренди, а еще горячее вино с желтком и сахаром. Думаю, мы должны поднять тост за праздник. Какова бы ни была причина твоего приезда, Райли, я рада, что ты здесь. Нет слов, чтобы сказать, как я опасалась этого дня.

— Давай включим огоньки на елке, чтобы посмотреть, как выглядит твое творение… Боже мой, как красиво, — сказал он, когда гигантское дерево ожило, засверкало огнями.

— Совсем как дома, правда? — гордо сказала Мэгги. — Ты себе не представляешь, каких трудов стоило затащить сюда эту здоровенную елку. Не хочу даже думать о том, как буду относить ее вниз.

— Что ты делаешь в городе на Рождество? Я всегда думал, что ты уехала в Сент-Мориц на праздники. И сначала позвонил тебе, а потом вспомнил об этом.

— Не думаю, что я когда-нибудь говорила, что еду туда. Я всего лишь намекаю. Так что теперь ты знаешь мой секрет. Я забиваюсь в эту нору на праздники и плачу навзрыд. Готовлю себе ужин с индейкой, разворачиваю подарки и снова плачу. Потом наливаю себе несколько порций спиртного, напиваюсь и ложусь спать. Что ты об этом думаешь?

— Ну зачем так расстраиваться? Ты могла бы приехать домой, остаться с нами. Мама всегда говорила, что чего-то не хватает, когда тебя нет дома. Она скучала и по Сьюзан тоже, но по крайней мере Сюзи всегда звонила на Рождество. А ты — никогда. — В голосе Райли не слышалось упрека, только печаль.

— А разве я могла приехать, Райли? Разве я могла приехать домой? Я никогда не была там своей. Я была гостьей. Это меня не устраивает. Послушай, может, останешься на день? Поужинаешь со мной? Мы развернули бы подарки, которые мне прислали, а я расскажу, что я послала тебе и остальным в Санбридж. Это был бы наш собственный день в семье.

Райли кивнул. Ни за что на свете не испортил бы он Мэгги такой день. Потом он поговорит с ней о своем решении. А сейчас нужно найти в себе силы провести с грустной Мэгги этот день и справиться с этим странным Рождеством.

— Какое приятное предложение, Мэгги. Задала ты себе дел. Только при одном условии: мы не будем говорить ни о Коулмэнах, ни о Санбридже, ни о Техасе…

Мэгги рассмеялась с искренним удовольствием.

— Ни о маме, ни о папе, ни о Сойер, ни о Сюзи, ни о Сете с Агнес. Мало что остается, брат. Они — наша жизнь.

— Но не сейчас, — твердо заявил Райли. — Сейчас — наше время. Ты и вправду умеешь готовить?

— Я готовлю чертовски хорошо. Пошли со мной. Я тебе кое-что покажу.

Райли последовал за Мэгги в просторную кухню со всяческими современными приспособлениями. На столе для рубки мяса возлежала чудовищных размеров индейка со связанными ножками.

— Индейка уже начинена, братец. Рисом и каштанами. А это, — показала она на миску, — свежая клюква. Вот батат, а закончим мы зефиром в шоколаде, маслом и жженым сахаром. А это свежая спаржа, всякие овощи. Еще мы будем есть сладкие пирожки с начинкой из изюма, миндаля и сахара, тыкву и яблочный пирог — только выбирай. Я испекла все вчера вечером. Леденцы на елке, по одному для каждого. Я ничего не забыла?

На лице Райли отразилось восхищение… и что-то еще, помимо восхищения.

— Разрази тебя гром, Райли, — крикнула Мэгги, — не смей жалеть меня! Только так я и могу пережить праздники.

Райли обнял сестру.

— Эй, это я. Не думай, что я когда-то тебя осуждал. И теперь не осуждаю. Честно говоря, думаю, мне чертовски повезло, что я сейчас нахожусь здесь, Подумать только — я мог бы сидеть в этот момент в Санбридже, слушать пронзительные вопли Сета насчет того, что ему не нужна еще одна фланелевая рубашка, и щебетанье Агнес над очередным ювелирным украшением… Извини, я нарушил условие.

— Послушай, давай сядем у камина. Я хочу знать все о тебе, чем ты сейчас занят.

— Здесь у тебя шикарное лежбище. Должно быть, стоит целое состояние.

— Цена соответствует этому.

— Мэгги, а где твои друзья?

— Здесь, там и сям. Кто знает? Обычно я начинаю говорить о своих планах по поводу поездки еще накануне Дня Благодарения. Все они тоже думают, что я в Сент-Морице. Так я хочу, таков мой выбор.

— Мы, Коулмэны, делаем порой странный выбор, как выяснилось. Ты случайно не видела мой телевизионный дебют? И не говори, что не видела. Все смотрели тот выпуск новостей, если послушать дедушку.

— Боже, Райли, я глазам своим не поверила! Неужели это ты? Наручники. Наверное, папа был в шоке.

— Да, он подумал, что я спятил.

— Только не я. Я тебя поддерживала всей душой. Твой поступок требует мужества. Не знаю, смогла бы я так поступить.

— Ты хочешь сказать, что все это не требует мужества? — Райли обвел рукой пустую квартиру. — У тебя больше мужества, чем у меня, Мэгги, чем у всех нас.

Пока Мэгги готовила индейку, они пили кофе и говорили обо всем и ни о чем, стараясь не затрагивать того, что больно задело бы собеседника.