Кирк Дуглас - Последнее танго в Бруклине

– Бен, эй, Бен, что это с тобой? – Эллен сидела рядом, тревожно на него глядя.

– Скверный сон приснился, – пробормотал он.

– Может, мне рядом прилечь, чтобы тебе стало полегче?

Он взглянул на нее. Столько на ее лице заботы, такая на нем написана нежность, она сегодня особенно красивая, просто ангел.

– Эллен, – медленно выговорил он. – Я боюсь смерти.

– Не надо. Не надо бояться, ты не умрешь. Все пройдет.

– Сейчас, может, и пройдет, но мне ведь так мало осталось…

– Не так уж мало.

– Такое чувство, что я совсем дряхлый.

– Это из-за аварии… Начнет подживать, и ты снова почувствуешь себя хорошо, как всегда было.

– Но, Эллен, я правда старый, мне ведь почти семьдесят.

– Для меня ты никакой не старый.

– А знаешь, что мне эта сестра сказала, ну, толстая?

– О Господи, она вообще пример тактичности! Ну, и что же она сказала?

– Я спрашиваю, может, мне бумажку подписать, мол, пользуйтесь моими органами, как надо будет, а она в ответ: «Не нужны нам эти органы, вам же не сорок пять, а которые старше – те без надобности».

– Вот и хорошо, они еще тебе самому послужат.

– Ты что, не поняла ничего? Оказывается, я уже столько лет «без надобности», хотя и не знал. Вот почему я все лежу и думаю, какой же я старый!

– Не надо так, Бен. Тебе еще жить да жить.

– Эллен, но ты же сама знаешь, я умру раньше тебя.

– А я об этом и знать не хочу, и говорить не буду, – она поднялась, давая понять, что тема исчерпана.

– Зато я буду, – он схватил ее за руку. – До нынешнего дня я как-то об этом не думал, а теперь я понимаю, что был жутким эгоистом, когда вошел в твою жизнь.

– Ну прошу тебя, Бен…

– Только я ничего не мог с собой поделать. Ты не представляешь, как я тебя хотел. И для меня все, что у нас было, – как чудесный сон, только он скоро кончится.

Она взглянула ему прямо в глаза.

– Никогда не кончится.

И прижалась к нему губами. «Вот так и надо заканчивать разговоры о смерти», – подумал он, – просто напомнив, что пока они оба живы, оба сознают, что жизнь в них бьет через край.

– Хорошо, – уступил он ей, улыбаясь. – Вернемся потом к этому разговору. А теперь ступай-ка домой, тебе тоже поспать надо.

Он не слышал, как Эллен уходила. Лекарство опять начало действовать, и Бен быстро задремал.

Проснувшись, он увидел, что никуда она не ушла. Эллен посапывала, устроившись на полу рядом с его кроватью.

Глава XVII

– Могу вам быть чем-нибудь полезна? – спросила Эллен, не отрываясь от дисплея. Рядом с ее креслом встала высокая блондинка в очках, поражавших дешевой металлической оправой. Где-то Эллен ее видела, только не помнила, где, да и имя позабыла.

– Можете, даже очень можете.

Ах вот оно что. Голос этот кто же не узнает.

– Здравствуйте, Мэрион. Как поживаете?

– Не скажу, чтобы так уж хорошо.

– Вы, конечно, обеспокоены состоянием вашего отца, но я говорила с врачами, и они считают, что вскоре можно ожидать полного выздоровления.

– Так, стало быть, вы даже говорили с его врачами? – Мэрион и не думала скрывать неприязненных интонаций.

Эллен чуть помедлила.

– Но, видите ли, я ведь их всех знаю…

– Мне казалось, состояние здоровья пациента обсуждают исключительно с его прямыми родственниками.

– Да, но вы не приходили его навестить.

– Еще бы, мне вообще ничего не сообщили, только сегодня утром я узнала от Сары, что произошло.

– Отец не хотел вас беспокоить.

– Вот как? Значит, он не хотел меня беспокоить. А может, это вам не хотелось, чтобы я тут была поблизости?

Глупо, подумала Эллен, и Мэрион явно не сознает, в какое она себя поставила глупое положение. Но пусть не думает, что ей удастся выместить на Эллен свои конфликты с отцом.

– У него в палате, – сказала она, – есть телефон. Он может звонить кому угодно и в любое время».

К этому Мэрион не была готова. Лицо ее вытянулось.

– Послушайте, Мэрион, хочу вам сказать, что я тут человек посторонний. Пожалуйста, выясняйте свои отношения друг с другом самостоятельно.

– Во всяком случае, ваше присутствие этих отношений не улучшает.

– И чего бы вы от меня хотели?

Выражение лица Мэрион смягчилось.

– Можно я присяду?

В Эллен все так и кричало: не связывайся с нею, не связывайся! Ничего хорошего от этих разговоров не будет. Но ведь не откажешь же. Она осмотрелась – в углу, где была полка с журналами, сейчас никого нет: «Пройдемте туда».

Усевшись напротив, Мэрион принялась пристально изучать лицо Эллен, как будто перед нею была пациентка с серьезными нарушениями. Наконец, она заговорила:

– Эллен, вы имеете немалое влияние на моего отца, он вам доверяет и так далее, но… но вы же очень молоды, он старше вас вдвое, не менее, то есть у вас разница в возрасте тридцать пять лет, вы это сознаете? Тридцать пять!

Эллен молча ждала, когда на ее голову упадет топор. И ждать пришлось недолго.

– Неужели вам никогда не приходило в голову, что связывающие вас с отцом отношения могут оказаться пагубными для здоровья – и его здоровья, и вашего?

– Нет, не приходило, – ответ Эллен прозвучал безапелляционно. Да и все равно, что бы она ни сказала, Мэрион с ее точки зрения не сдвинешь.

– Я ведь говорила уже, что я психолог, и у меня большой опыт, – продолжала ее гостья, – так вот, знайте, что существует целая научная теория на тему иллюзий старости: мужчины с годами склонны отрицать то, что неизбежно с ними произойдет, и начинают искать в качестве партнерши все более молодых женщин, ставя над собой совершенно недопустимые опыты.

– А о сложностях в отношениях между дочерью и отцом тоже существует научная теория?

Мэрион напряглась, но самообладания не потеряла.

– Вот что, Эллен, я чувствую, как я вам не нравлюсь… но меня к вам привела исключительно забота об отце. Вы ведете себя крайне эгоистично.

– Эгоистично?

– Конечно, хотя для вас все это в данный момент выглядит очень романтично. Но года через два у него усилится артрит, он не сможет ходить, придется обзаводиться креслом на колесиках, и тут вам встретится кто-нибудь молодой, а его вы бросите – доконав.

Эллен решительно поднялась: довольно, поговорили.

– Вот что, доктор Джекобс, выслушайте и запомните: Бен дорог мне, а это значит, что я от него не откажусь, что бы ни случилось. И нет нужды мне вам объяснять, что, если человека любишь, надо быть готовым разделить с ним любую беду.

Тут поднялась и Мэрион. Да и что ей оставалось делать, ведь Эллен ясно показала, что разговаривать им больше не о чем.

– Ну что же, – сказала она от двери, – мне ясна ваша позиция. И выбора вы мне не оставляете.