Шарон Сэйл - Королева

О! Еще лучше, чем она ожидала! Цвет платья не убивал ее, сливаясь с цветом волос, а совсем наоборот — выгодно оттенял ее темно-рыжие волосы. Аккуратный вырез был весьма пикантным, чтобы привлечь взор к ее роскошной груди, и в то же время смотрелся совсем не вызывающе. Покрой подчеркивал ее узкую талию, плавно облегал стройные бедра.

— Заверните, — попросила Квин и расплатилась за покупку.

Через несколько минут она с обновой в руке уже стояла на улице, сияя такой лучезарной улыбкой, что если бы водители обратили на нее внимание, то на дороге наверняка образовалась бы пробка.

Но только один человек — отнюдь не шофер — наблюдал за ней. Морроу смотрел на Квин во все глаза с большим интересом, не замечая, что группа туристов, среди которых он старался затеряться, давно укатила в горы на долгожданном автобусе.

— Надо же, — вожделея, прошептал Уолли и почувствовал шевеление в паху, чего не было уже много месяцев. — Надо же! — повторил он, наблюдая за тем, как у нее под свитером соблазнительно вздымаются груди. А бедра! Как призывно она покачивает бедрами!

Квин рассеянно шла по улице к машине, предвкушая радость встречи с Коди, и чуть было не просмотрела человека, стоявшего на углу. Если бы в это время не загудела проезжавшая мимо машина, она бы не обратила на него внимания, но, к счастью, она заметила его одинокую фигуру, его пристальный и какой-то странный взгляд.

Уолли Морроу судорожно дернулся, неожиданно осознав, что Квин смотрит прямо на него.

— Вот черт! — выругался он и завертелся на месте под ее пристальным взглядом, совершенно забыв о том, чему научился за пятнадцать лет работы частным детективом: не привлекать к себе внимания и не паниковать.

Он дико сверкнул глазами и юркнул в первую попавшуюся подворотню, не смея оглянуться назад. И тут он внезапно понял, как чувствуют себя люди, за которыми он шпионит. Вернее, шпионил многие годы.

В душе Квин все перевернулось. Но не успела она справиться с собой, как засигналила еще одна машина: оказалось, Квин все еще стоит посреди дороги. Быстро перебежав проезжую часть, она рванулась к «блейзеру». Ей нестерпимо захотелось домой, закрыться на все замки и отгородиться от мира до тех пор, пока не вернется Коди.

Что-то подсказывало ей: это наблюдение не было случайным. Особенно если учесть странное поведение незнакомца, едва он понял, что она его заметила. К тому же она готова поклясться, что из-под его дурацких солнцезащитных очков торчал острый крючковатый нос, точь-в-точь такой, какой описывал Джей-Джей.

Коди снова нащупал в кармане маленькую, обтянутую бархатом коробочку.

— Я и так быстро еду, — сказал Деннис, взглянув на своего приятеля.

— Я не проронил ни слова, — ответил Коди.

— И не надо. Я все читаю по твоему лицу. Ты волнуешься, как желторотый юнец перед первым свиданием.

Откинувшись на сиденье, Коди попытался расслабиться. Деннис прав: он чувствовал себя точно так же, как во время первой боевой тревоги, только волнение, с которым пилоты бегут к своим, самолетам и взмывают в небо, не шло ни в какое сравнение с той лихорадкой, какая охватила его сейчас. Это чувство появилось у него после сообщения Квин о некой «проблеме» дома, и было не из приятных.

Коди вздохнул: возможно, он напрасно так волнуется. Поскорее бы добраться домой, увидеть милое лицо Квин, запустить пальцы в ее волосы и заключить любимую в свои объятия. Только тогда он успокоится.

— Почти приехали, — бросил Деннис, взбираясь на последний холм,

— Спасибо, что подвез. В следующий раз я сам сяду за руль.

— В следующий раз у тебя будет своя собственная машина — подарок Дяди Сэма. По правительственному спецзаказу.

— Потрясающе!

Ирония Коди была должным образом воспринята Деннисом Маконом — тут же прозвучал его веселый смех. Наконец они свернули к дому.

— Приехали, — сказал Деннис, въезжая во двор и останавливаясь.

— Весьма сожалею, что не могу тебя пригласить. — Коди бросил на Денниса многозначительный взгляд.

— Очень любезно с твоей стороны, — ответил Деннис и, взглянув на веранду, увидел Квин. Она махала им рукой, так и сияя от радостного возбуждения. — Впрочем, я отлично понимаю тебя.

Коди ничего не ответил, но Деннис и не ждал ответа. Неприятно быть третьим лишним. Глядя на Квин, Макон вспомнил, что, если бы не она, ему бы никогда не удалось уговорить Боннера возглавить проект. В общем, сейчас ему лучше ретироваться.

Коди взбежал по лестнице и с радостным смехом обнял Квин. Господи, как же он соскучился по дому! Неожиданно в памяти всплыла Клер. Странно, при ней он никогда так не торопился домой. Она всегда была чем-то занята или просто боялась, что он испортит ей прическу и макияж. Удивительно, чем он заслужил такую любовь такой женщины, как Квин?

— Я ужасно соскучилась, — прошептала Квин, ощутив бурный отклик его естества в ответ на ее страстные объятия.

— А ты, я думаю, и сама видишь, как я безумно соскучился по тебе, — ответил Коди, взяв в руки лицо Квин и целуя ее в губы.

От ее податливых губ пахло клубникой. «Интересно, что она готовила?» — пронеслось у него в голове. Ну и ну, с чего бы такие мысли: меньше всего ему сейчас хотелось есть.

Квин впитывала в себя его запах, радуясь и торжествуя, что одним взглядом, одним прикосновением вызвала в нем страстное желание. Он жадно целовал ее лицо, губы, и эти поцелуи становились все требовательнее и требовательнее.

С ее губ сорвался какой-то животный стон, когда Коди, обхватив руками ее ягодицы, крепко прижал Квин к своим взбугрившимся джинсам.

— Коди, я…

— Идем в дом, — прошептал он и подхватил ее на руки.

— Но нам нужно…

— Я знаю, что нам нужно, леди. Нам нужна близость.

— Да, но…

— Никаких «но». К тому же ясно слышится твое «да». Или я не прав?

Ветер взъерошил его волосы, растрепав густую цвета воронова крыла шевелюру. Его глаза, голубые, как небо над их головами, смотрели на нее с такой страстью, что она сдалась без боя.

Вздохнув, признавая свое поражение, Квин улыбнулась. У нее больше не было сил противиться страсти.

— Да, любимый, — прошептала она, — ты, как всегда, прав.

Вне себя от радости, Коди внес ее в дом, захлопнул дверь и, прежде чем взлететь вместе с ней наверх, повернул в замке ключ.

Войдя в спальню, он со все возрастающим возбуждением сорвал с себя и с нее одежду.

— Помнится, вчера ты сказала мне что-то такое… — прошептал Коди, укладывая Квин на кровать и ложась рядом. — Что-то такое, чего я долго ждал.

Квин ерошила его волосы, прядь за прядью пропуская сквозь пальцы. Ее веки от истомы наливались тяжестью, она чувствовала его все усиливающееся нетерпение, чувствовала учащенное биение его сердца и уже не могла сдержать охватившего ее трепета.