Жаклин Брискин - Все и побыстрее

— Да, сегодня погода намного лучше, — ответила она.

Ленглей громко рассмеялся.

— Да и твой муж намного лучше. Он настоящий красавец!

Заиграли «Ты называешь меня безответственным», и Джоселин пошла танцевать с Малькольмом.

— Ты счастлив? — спросила она.

— Очень, — последовал ответ. — Это самый лучший день в моей жизни.

— С этого дня я перестаю делать три вещи: вставать на колени, когда подаю тебе обед, говорить только тогда, когда меня спрашивают, мыть твои ноги и воду пить.

— Неужели это говорит моя жена? — удивился Малькольм, но его улыбка сияла счастьем.

Забыв, что они не одни на танцевальной площадке и что гости наблюдают за ними, Джоселин поцеловала его в губы. Раздались аплодисменты.

Еще перед свадьбой Джоселин и Малькольм сняли квартиру во вновь отстроенном доме в районе Вилшир. Им отвели две секции в охраняемом подземном гараже и вручили ключ от ворот высокого забора, сделанного из металлической сетки. Район был не из лучших и изобиловал криминальными элементами, но зато находился в десяти минутах ходьбы от их работы. Джоселин вступала в новую жизнь и была рада, что теперь она ни от кого не зависела.

Не отличаясь особой аккуратностью, Малькольм тем не менее требовал, чтобы дом содержался в чистоте. Джоселин подчинила всю свою жизнь мужу и всячески старалась угодить ему, хотя его требования временами казались ей чрезмерными. Иногда ее раздражало, что по всей квартире разбросана его одежда, мокрые полотенца, не говоря уже о бутылках из-под колы, грязных чашках, мятых газетах.

Малькольм любил поесть. Он купил Джоселин две поваренные книги «Современная французская кухня» и «Блюда итальянской кухни» и требовал, чтобы она готовила по ним. Для Джоселин, которой никогда раньше не приходилось готовить, работа на кухне была мукой. У нее вечно что-нибудь подгорало, пальцы были порезаны, руки потемнели от бесконечной чистки овощей. Она старалась тщательно продумать все покупки, перед тем как в субботу отправиться по магазинам, но вечно забывала то одно, то другое, и каждый вечер, возвращаясь с работы, была вынуждена забегать в магазин, чтобы докупить недостающие ингредиенты — соль, перец, лук и тому подобное.

По характеру Малькольм был очень общительным, любил компании, но сейчас ему хотелось насладиться семейной жизнью, и они совсем не встречались с друзьями. Одним словом, Малькольм был доволен своей жизнью, и единственным, что ее омрачало, была работа.

Он работал в управлении по разработкам нефтедобычи, и его группе было поручено сделать проект буровой платформы в открытом океане. Заказ стоил десять миллионов долларов. Заказчик отвергал их проекты один за другим, и компания несла большие убытки. Сотрудники управления, возглавляемого Малькольмом, теряли интерес к работе и высказыванию новых идей. Все это заставляло Малькольма нервничать и злиться.

В отличие от мужа дела Джоселин шли на редкость удачно. На фирму поступил заказ на переделку старого мотора, чтобы увеличить скорость его вращения, и Джоселин была назначена ответственной за его исполнение.

Она лично поехала на машиностроительный завод, чтобы ознакомиться с проблемой на месте. Единственная женщина, она помогла рабочим снять это старое ржавое чудовище и миллиметр за миллиметром исследовала его. Джоселин пообещала хозяину завода, венгру по национальности, что мотор будет готов через неделю, и лично следила за ходом работ. Вскоре статор и ротор были перемотаны, и мотор мощностью в полторы тысячи лошадиных сил заработал на новых оборотах. Хозяин был ей очень признателен и устроил в ее честь банкет. Счастливая и гордая, Джоселин бежала по темной улице в объятия мужа, к его безудержным фантазиям.

Джоселин смотрела на свое отражение в зеркале платяного шкафа. В одной рубашке она лежала на кровати, привязанная к ней за ноги и за руки. Перед ней стоял Малькольм и смотрел властным взглядом. На нем были только полосатые пижамные брюки, заправленные в высокие сапоги для верховой езды. Сегодня они играли в пирата и его пленницу, а вчера — в хозяина и его рабыню. Джоселин считала эти игры бесконечно глупыми, а себя полной идиоткой, однако они очень возбуждали ее, и вот сейчас она была уже готова.

— Малькольм, дорогой, возьми меня скорее.

— Что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал? — спросил он грозно.

— Вошел в меня.

— Ты должна хорошенько попросить меня об этом.

— Умоляю!

— Только после того, как я покончу с этой целкой на моем корабле.

Джоселин стала изображать, что она ненавидит воображаемую девственницу.

— Нет, сначала меня! — закричала она, извиваясь от страсти с такой силой, что скрипела кровать. — Возьми меня, я тоже целка.

— Но если ты мне соврала, сука… если соврала…

— А как ты узнаешь об этом?

— У меня есть специальная машинка.

Джоселин начала хихикать.

— Где ты раздобыл ее? На помойке?

Малькольм молча ждал, пока она перестанет веселиться, затем направился к комоду и стал копаться в ящиках.

— Что ты там ищешь? — спросила Джоселин. Малькольм не ответил.

— Дорогой, мы же условились — никаких плетей.

Джоселин скосила глаза и увидела, что Малькольм достал из коробки длинный искусственный член с мягкой пластиковой головкой.

— Боже, что это? — закричала она. — Малькольм, это же вибратор! Не смей этого делать! Развяжи меня! Не смей, это опасно!

Малькольм молча воткнул вибратор в розетку и сорвал с нее рубашку.

— Нет, Малькольм, нет!

Он склонился над ней, на лице застыло блаженное выражение.

«Неужели это Малькольм, — подумала Джоселин, — или мне просто снится кошмарный сон?» Сейчас она уже не считала их игры забавными, ее охватил ужас и, как ни странно, сильное возбуждение.

Малькольм включил вибратор и с наслаждением вставил его.

— О, Малькольм, дорогой, остановись… Нет, нет, не останавливайся! Как хорошо! Еще! Еще! Джоселин извивалась, ее тело подчинялось ритму вибратора, она отдавалась ему, стонала от наслаждения и с наступлением оргазма испустила такой истошный крик, что соседи застучали в стену.

Не снимая своих дурацких сапог, Малькольм всем телом навалился на нее и почти сразу же кончил. Затем он развязал ее, и, счастливые, они уснули в объятиях друг друга. «Чудо, — подумала Джоселин, засыпая, — так чудовищно и так чудесно».

Глава 28

— У тебя на свитере оторвался лейбл, — заметил Малькольм.

— Какое это имеет значение, — ответила Джоселин, расправляя складки темно-синей кашемировой юбки. — Мы будем в своей семье.