Челси Файн - Лучший вариант расставания (ЛП)

Я видел, как она росла, делился с ней банановым десертом, смотрел с ней ужастики в спальне наверху, чтобы мама с папой нас не услышали, возил ее в торговый центр и ругался, что она пользовалась моей кредиткой. Я видел Черити красивой и счастливой. Она стоила каждого воспоминания.

Я моргнул, и передо мной снова появилась Пикси.

— Я скучаю по ней, — ляпнул я.

Впервые я чувствовал себя настолько комфортно, чтобы признаться перед кем-то в этом вслух. Впервые я смог сказать это и не почувствовать себя виноватым.

Пикси кивнула так, словно все поняла:

— И я тоже скучаю.

Она поняла.

Глава 43

Пикси

Сегодня не должно было произойти ничего экстраординарного. Просто день. Суббота, если быть точной, конец июля. Снаружи чирикали птицы. Со стороны поля дул ветер. А я была жива.

Не вставая с кровати, я перекатилась на бок и уставилась на четыре серых рисунка на стене. Но печали, которую я ожидала испытать, не было. Я не чувствовала ни злости, ни спокойствия. Все, что я ощущала, греясь в солнечных лучах, лежа под простынями, — тоску. Глубокую, щемящую тоску.

Но не по девушке в серых тонах, та была живой и находилась в гармонии с собой, а по мальчику за соседней дверью, который таким не был. И этот мальчик казался намного дальше, чем та девушка на картинах.

Я тяжело выдохнула, глядя в лицо Черити. Сегодня минул год со дня ее смерти. Прошел целый год, но казалось, это случилось только вчера. А я все еще была здесь, стояла на краю пропасти, за которой начиналось мое будущее, ожидая, когда же оно настанет. Я все еще была сломанной девочкой, которая проснулась на койке в госпитале, девочкой, потерявшей лучшую подругу и утратившую своего героя.

Я думала, что время для меня остановилась, но оно мне не принадлежало и никогда не будет. Оно просто идет. Никогда не начинается. Никогда не заканчивается. Так же, как встает и садится солнце, мой шрам заживает и пропадает, а птицы чирикают по утрам.

В этом дне не было ничего экстраординарного, кроме того, что он настал, а я до него дожила. Но, может, именно это делало его более необычным, чем каждый из предыдущих.

Глубоко вздохнув, я выбралась из кровати.

Глава 44

Леви

Я сидел, облокотившись о бревно, у самого края лавандового поля спиной к деревьям, росшим за ним. В воздухе пахло Пикси.

Большая часть огней в гостинице были выключены, позволяя ночи царить вокруг. В небе сияло множество звезд. Было тихо, никто из постояльцев не ошивался поблизости и не прогуливался под луной, да и грозы не предвиделось.

Я зажег сигарету, затянулся и запрокинул голову к небу, выдыхая дым. Сегодня ко мне никто не подходил, никто не осмеливался заговорить, никто не посмотрел мне в глаза. Я не знаю, чего они боялись. Что я ударюсь в слезы?

Даже Анжело — единственный, кто едва знал о том, что случилось в этот день, не произнес ни слова. Уже перед самым уходом он, проходя мимо меня, вдруг протянул сигарету и зажигалку.

Он пугливый ублюдок, но сердце у него есть.

Я не курильщик. Конечно, когда-то пробовал. Но я всегда был спортсменом, а спортсмен-курильщик — слабак по определению. Поэтому мой опыт по части табака не велик.

Но этот день причинял боль.

И я курил.

Я слышал стрекот сверчков вдали и шум ветра, колышущего фиолетовые цветы.

Я был один. Я думал. Но хотел бы не думать.

Я услышал, как хлопнула дверь кухни, и увидел очертания фигуры, несущей мешок для мусора. Я знал, кто это, телом чувствуя эти изгибы.

Пикси уже разворачивалась, когда, заметив меня в тени, застыла. Не знаю, как она ухитрилась что-то разглядеть во тьме, но направилась прямиком ко мне.

Я остался на месте, лишь потер лицо рукой.

Она шла медленно и осторожно, а затем остановилась возле меня, одетая в рабочую форму. Хотя мы оба уже выполнили наши обязанности, мы все равно отчаянно искали занятие. Дела отгоняют демонов.

Она на секунду задержала взгляд на моей сигарете:

— Для меня найдется?

Я выдохнул облако дыма:

— Нет.

Она вырвала зажженную сигарету у меня из рук. Сначала я подумал, что она ее растопчет и прочитает лекцию о вреде курения. Но она не сделала ничего подобного. Пикси сама медленно затянулась и выдохнула струю дыма, после чего вернула мне сигарету.

Я взял ее, раздраженный и возбужденный одновременно.

— Ты не должна курить.

Она села на камень всего в шаге от мня, и я почувствовал, как откликнулось тело на ее близость.

— Я вообще столько всего не должна делать, — она посмотрела на звезды. — Черити ненавидела сигареты.

Я подвинулся.

— Каждый раз, когда она пыталась закурить, все заканчивалось кашлем и одышкой, — она заправила выбившуюся прядь волос за ухо. — Хотя за ее попытками было весело наблюдать, — на губах Пикси заиграла слабая улыбка.

Я еще раз затянулся и осторожно на нее взглянул.

— Я этого не помню.

— Конечно, нет. Вряд ли она хотела, чтобы ты видел, как она пытается курить. Ты ведь был ее героем, знаешь ли, — она подергала шнурки на своих туфлях.

— И этого не помню.

В груди что-то сжалось, и стало слишком мало воздуха для того, чтобы изгнать из глаз предательское жжение.

— Ты был и моим героем тоже, — мягко сказала она. — И ты им остался.

Она посмотрела на меня, и все воспоминания, от которых я бежал, все мысли, которые гнал, вернулись обратно и впились в меня острыми как бритва, когтями.

Казалось, Черити здесь, сидит между нами. В воздухе повисло ощутимое напряжение, но почему-то не казалось некомфортным. Пикс, должно быть, чувствовала то же самое, потому что заерзала на камне.

Я хотел бы всегда защищать ее от всего дурного. Я хотел бы оберегать ее от вождения в пьяном виде и, конечно, придурков. Но еще я хотел бы охранять ее от грусти о Черити. И от вины.

— Это не твоя вина, — произнес я. Мы встретились взглядами. — В том, что случилось с Черити, — продолжил я, — не было твоей вины.

В тот миг, когда имя Черити сорвалось с губ, в воздухе вспыхнула искра, и поначалу я даже испугался. Словно я высвободил весь эмоциональный ад, который целый год заталкивал вглубь себя.

Но когда я сделал вдох, в груди не появилось тяжести, потому что имя Черити казалось правильным. Нет. Оно казалось безопасным.

Но только рядом с Пикси.

Она наклонилась вперед, опираясь на камень, и наши лица оказались очень близко. Она смотрела прямо на меня. В этом не было сексуальности. В этом не было кокетства. Пикси просто требовала моего внимания, и она его добилась.