Женевьева Дорманн - Маленькая ручка

Он все хорошо устроил. Не только самый роскошный прием по случаю их свадьбы, на который собрались все и вся из округа Ож, — Перинья еще и подарил новобрачным особняк на улице Бак и сад, купленные им «за бесценок» на распродаже имущества, о которой его вовремя известили. Так что, как он говорил, парижское гнездышко молодым будет обеспечено. Он даже взял на себя переделку и капитальный ремонт. Он, наконец, настоял на ренте для дочери, чтобы она могла обставить дом по своему вкусу. «И не благодарите меня, — сказал он Сильвэну, — когда вы примете эстафету, еще увидите, молодой человек, сколько стоит женщина!»

Так, в несколько месяцев, жизнь Сильвэна Шевире стала как нельзя приятнее: он был мужем пленительной молодой женщины, в которую был влюблен, и жил в доме, о котором даже не смел мечтать, в одном из самых красивых кварталов Парижа. Это не вредило его карьере, хотя и раздражало некоторых завистников, как тот чертов Ларшан или даже его старший брат Пьер. Приглашенный на ужин на улицу Бак с этой чумой-святошей — его супругой, он обошел дом с чопорным видом, бросил: «Неплохо, малыш!», значившее гораздо больше, и немного позднее спросил у Сильвэна, заключил ли тот договор о разделе имущества, чтобы избежать множества проблем в случае чего.

Проехали Дрё, и машин на Париж становится все больше, но Сильвэн счастлив. Ему нравится вести машину, в которой все спят.

Все спят? Он вдруг вздрагивает, потом застывает. Маленькая ручка скользнула вдоль его шеи и гладит ее кончиками пальцев. Он ощущает дыхание Дианы у своего затылка. Она с ума сошла! А если проснется Каролина…

— Отстань, — шепчет он, — прошу тебя!

Но ручка продолжает скользить по его шее. Диана смеется и шепчет:

— Страшно?

Она стоит позади него на коленях и осторожно протискивает голову у дверцы, слева, а ручка проскальзывает в ворот его рубашки.

Сильвэн бросает испуганный взгляд на Каролину, которая, к счастью, отвернула голову в другую сторону. Его охватывает холодная ярость.

— Если сейчас же не прекратишь, — шипит он, — я остановлю машину и отшлепаю тебя!

Смешок Дианы.

— Встретимся на улице Верней, — говорит она. — Посмотрим там насчет шлепка!

Этьен Шевире никогда не видел брата в таком состоянии. Сильвэн ворвался к нему в восемь часов вечера с безумным видом. Этьен даже испугался. Подумал, что у него кто-то умер, Каролина или кто-то из детей. Сильвэн налил себе неразбавленного виски и начал говорить, говорить, вываливать все, что было у него на сердце. Ну и история! Поначалу Этьен не мог сдержать улыбки, развеселенный этой чертовкой Дианой, шмыгнувшей в постель к его брату, пока Каролины не было дома. Ему бы так не подфартило. Он даже замечтался. Да, она ладно скроена, эта потаскушка. Он заметил ее на Шозе в первый раз этим летом, в день, когда они пошли купаться на пляж в Шу с Каролиной и детьми. Диана, не хотевшая, как она говорила, чтобы у нее на теле оставались белые места от купальника, запросто сняла его, входя в море. Вышла оттуда мокрая, сияющая на солнце, со своей кожей загорелой блондинки, цвета зрелого абрикоса, длинными бедрами, покрытыми тонким пушком, и твердыми, высоко посаженными грудками, с затвердевшими от ледяной воды сосочками. Она не спеша вернулась к группе, состоявшей из Каролины, детей и его, Этьена, он, опираясь на локти, полулежал на полотенце. Диана его поразила: она шла, почти танцуя, покачивая бедрами, ничуть не смущаясь тем, что выставляет напоказ свой маленький кустик, в котором застряли жемчужинки морской воды. Из шалости она выжала мокрые волосы над Этьеном, выкупав его. Он почувствовал себя смешным и перевернулся на живот. Все-таки четырнадцать лет! Правда, временами ей дашь больше. Что бы сделал он на месте Сильвэна, когда она залезла к нему в постель? Наверняка то же самое! Но он совершенно не одобряет того, что Сильвэн потом снял комнату, чтобы продолжать с ней этим заниматься. Значит, ему самому этого хотелось. Сильвэн отрицает. Говорит, что сделал это из-за шантажа с ее стороны. Испугался.

Сильвэн наливает себе второй стакан виски.

— Извини, что я тебе надоедаю со своей историей, но я, правда, только с тобой могу об этом поговорить. У меня голова идет кругом, старик, не знаю, что делать! Я надеялся, что за каникулы от нее избавлюсь, но Каролина — она ведь ни о чем не догадывается — не придумала ничего лучшего, как ее пригласить! Ты видел, как она меня подсидела с «Лолитой»? Это испорченная девчонка, и она решила меня прикончить! Она пыталась меня лапать в машине под носом у Каролины — та, к счастью, спала. Через два дня она позвонила мне на работу — снова хотела того, на улице Верней. Она еще не знала, что я отказался от комнаты. Я вызвал ее к буфету в Ботаническом саду, твердо решив, что раз и навсегда пошлю ее к чертовой бабушке. Она ушла в ярости, сказав, что я еще буду локти кусать, что я этого хотел и что теперь ужас что будет. Признаюсь, я сдрейфил.

— Успокойся. Что она может тебе сделать?

— Что может сделать? Она на все способна, эта шлюха! Она устроит целую комедию с изнасилованием малолетней нехорошим дядей. Она уже однажды мне этим угрожала… Устроит скандал, раззвонит об этом всем — Каролине, своим родителям, в лицее, почем я знаю!.. Ты представляешь, что будет с Каролиной, принимавшей ее у нас дома и ругавшей меня, когда я не хотел ее видеть? А Ларшан, который ненавидит меня уже двадцать лет, потому что я заслоняю ему солнце, — какая удача для него! Он будет разыгрывать убитого горем отца, чтобы вернее убрать меня, сволочь!

— Может быть, это только шантаж. Она хочет тебя припугнуть, но, возможно, не решится исполнить свои угрозы…

— Ты ее не знаешь: это дьяволица!

— Но с чего все это началось, она в тебя влюбилась?

— Даже и нет, старина. Или же она это хорошо скрывает. Говорю тебе, просто испорченная девчонка. Ей весело не выпускать меня из когтей и стереть в порошок, если я буду сопротивляться. Ей едва исполнилось четырнадцать, но по коварству дашь все тридцать!

— Перестань кликушествовать! Скажи, когда ты встречался с ней на улице Верней, ты ее трахал?

— Ну да… — смутился Сильвэн.

— Не так уж неприятно, а? Старая скотина!

— Перестань! Это тоже мне ноги подкосило. Я ее ненавижу, эту дрянь. И все же — да, я ее трахал! И если все хочешь знать — мне это нравилось! Хоть я и не хотел! Я сходил с ума! Когда она трахается, ей тоже не четырнадцать. Я такого никогда не видел! Никаких комплексов! Можно подумать, что она все детство провела в борделе! Хуже всего то, что у меня больше не стоял на Каро, и она начинала находить это странным. Я хотел ее, но у меня не получалось. Словно скучал по той. Хотя на самом деле это не так, клянусь тебе! С Каро все уладилось в августе. Но все уже не так, как раньше. Я не такой.