Меган Куин - Автор любовных романов - девственница

— Забудь об этом. Я не в настроении для кино. Думаю, я пойду к себе в комнату, посмотрю немного телевизор и лягу в постель. Если ты хочешь присоединиться, я всегда рад.

Я чувствовала, что он отдаляется, и не хотела этого, поэтому сказала:

— Пижамная вечеринка?

Его лицо снова осветилось, когда он кивнул и понес мою теперь пустую тарелку на кухню. Я выключила телевизор и помогла Генри убрать оставшуюся китайскую еду. Мы работали в тандеме, не говоря ни слова, но эффективно выполняя работу. Я хихикала про себя, думая об этом. Не удивительно, что мама хотела, чтобы мы были вместе: мы уже вели себя как давно женатая пожилая пара.

Кухня была убрана, свет выключен, так что мы направились к комнате Генри, которая всегда была безупречно чистой, даже чище, чем моя спальня, и чертовски чище, чем спальня Делани, с тех пор как она решила, что жить в крысином гнезде легче, чем убираться.

Мы забрались в кровать Генри, оба лицом к телевизору, но Генри обнимал меня сзади рукой. Мы начали прижиматься друг к другу еще в колледже, и мы делали это часто, так что то, что Генри обнимал меня, было не в новинку, но это покалывающее ощущение, которое зарождалось в глубине моего живота, каждый раз, когда я была рядом с ним, было новым.

— Где пульт? — спросил он, осматриваясь кругом. — Он был на кровати, — он потянулся надо мной и начал везде копаться.

— Эй, осторожней, — сказала я, как раз тогда, когда его рука соприкоснулась с моей грудью. Мы оба втянули воздух, когда он посмотрел на меня со своей позиции надо мной.

Время остановилось, пока мы исследовали друг друга, пытаясь понять энергию, которая трещала между нами. В это мгновения, впервые на моей памяти, я видела возбуждение в его глазах, когда он смотрел на мою поднимающуюся грудь. Мои соски затвердили от маленького контакта, как и от его жаркого взгляда, которым он на меня смотрел, и от близости наших тел; этого было слишком много.

Мой мозг кричал ему поцеловать меня, снова прикоснуться ко мне. Я никогда не думала, что у меня будут к нему такие чувства, такая возмутительная тяга к мужчине, но когда он смотрел на меня, так близко к моему телу, возбуждало волну жара в моих венах, я желала его прикосновения... нуждалась в нем.

Заботливо, его рука медленно двинулась к переду моей футболки, где была моя грудь. Я чувствовала, что мое дыхание стало прерывистым от его близости. Его голова опустилась достаточно низко, так что нос касался моего, едва прикасаясь ко мне. Мое сердце сжалось в груди, когда он опустился на дополнительные дюймы, и его губы едва задели мои. Это было нежно, но чертовски электризующе, как будто между нами искрились чертовы бенгальские огни.

Вся нервозность, что была у меня раньше с другими парнями, исчезла, и все, что осталось, это переполняющее чувство эйфории. Но это был Генри, мой Генри, мой лучший друг, единственный парень, на которого я могла положиться. Я правда позволяю ему целовать себя? Я правда испытываю к нему все эти всепоглощающие чувства?

Он не давил на меня, его поцелуй оставался легким, его руки нежными, а тело расслабленным, от чего я ощущала каждый его дюйм, каждую унцию сладости, которую он пропускал сквозь меня, каждый кусочек желания, которое он чувствовал ко мне.

Я пропала.

В минуту, когда он отстранился, я почувствовала пустоту, и по какой-то странной причине, я хотела большего... и это пугало меня сильнее всего. Я не хотела, чтобы он переставал целовать меня или прикасаться ко мне. Я хотела, чтобы он раздел меня и взял то, что я предлагала каждому другому мужчине в своей жизни. В этот момент я хотела, чтобы Генри был тем, кто заберет мою девственность.

Его глаза остекленели, пока он смотрел на меня и говорил:

— Прости, Лав.

Улыбка, которая появилась на его лице, сказала мне, что на самом деле ему не было жаль, что запутало меня еще больше.

Он потянулся под подушку и вытащил пульт, который прятал, и включил телевизор. Он опустил свою голову рядом с моей, когда его рука прижала меня ближе к своему телу. Он больше ничего мне не сказал, но ему и не надо было, его губы, буквально, говорили за него.

Впервые в жизни, я не могла понять мотивов Генри, или что он планировал делать с ситуацией, которую создал между нами. После разговора о том, что мы должны быть вместе, и, вероятно, после самого невероятно фантастического поцелуя, который я когда-либо испытывала, я запуталась сильнее, чем когда-либо, но, черт возьми, была удовлетворена.

Пока на заднем фоне работал телевизор, я думала обо всем, что выяснилось между Генри и мной. Это правда происходило? Мы правда переступаем линию дружбы?

Я чувствовала, как он уснул, пока держал меня, так что я планировала свой побег, пока выключала телевизор, через некоторое время, и просто лежала в его кровати, в его объятии, думаю, что принесет нам завтра.

Я чувствовала неловкость, не знала, что сказать ему, что сделать. Проигнорируем ли мы то, что произошло и двинемся по нашему веселому пути, или утром поговорим об этом, пока будем наслаждаться вместе кофе?

Меня окутало тепло, когда я подумала об этом разговоре. Нет никаких шансов, что я смогу это сделать. Я была такой слабачкой.

Вместо того, чтобы провести ночь с Генри, я медленно выбралась из кровати и накрыла его одеялом. Прежде чем ушла, я посмотрела на него и в деталях рассмотрела его красивое лицо. С самого начала я была влюблена в него, по большей части, но всегда знала, как друзья мы были лучше, и я была права. Он был моим лучшим другом во всем мире, и я не откажусь от этого ради влюбленности. Я никогда не захочу потерять его.

Как только я вышла из его комнаты, начала думать о том, каково было его намерение, когда он целовал меня. Почему он сделал это и рискнул всем, что у нас было? Был ли он правда охотником на девственниц, как говорила Делани? Я буду опустошена, если это так.

Я вернулась в свою спальню и тихо закрыла дверь, чтобы не разбудить Генри. Я вытащила свой «Киндл» и начала читать, чтобы очистить разум и затеряться в других своих мыслях. Я заснула этой ночью, игнорируя давящее ощущение, которое начало зарождаться в моей груди от осознания того, что, по сути, сегодня мы с Генри пересекли черту, и я была уверена, что это окажет огромное влияние на нашу дружбу.

Следующим утром, я всеми силами избегала его, собираясь на работу. Обычно мы натыкались друг на друга в ванной, или он заходил в мою спальню, пока я красилась, и оценивал меня, но этого не произошло. Мы держали дистанцию, и это грызущее чувство становилось все больше с каждой минутой, что мы не разговаривали друг с другом.

Я надела черную юбку-карандаш с высокой талией, шелковую рубашку в горошек и черные туфли на шпильке. Этим утром мои волосы были волнистыми, спасибо щипцам для завивки, и я накрасила губы своей выделяющейся красной помадой. Я понятия не имела, почему так разоделась на работу, так как мои коллеги — это куча меховых шариков, но я думала, что это заставит меня почувствовать себя лучше.