Луиза Кин - Идеальный размер

Эдриан поднимает стул, ставит на прежнее место и садится.

–Я не уверен, что смогу бросить Джейн, – говорит он.

–Почему, если ты с ней несчастлив?

–Ну, не будь такой наивной, Санни. Я перед ней в долгу.

–Тогда чего ты от меня хочешь? – спрашиваю я вполголоса, глотая слезы и мысленно молясь.

–Да собственно... – Эдриан берет меня за руку. – Давай просто подставим лица солнечному свету, ощутим ветер, дующий нам в спину, и посмотрим, что будет дальше.

Он сжимает мои пальцы и с улыбкой заглядывает в глаза. Я смотрю на него и будто со стороны слышу, как отвечаю: «Ладно» и киваю, как дурацкая игрушечная собачка, которой вот-вот оторвут голову.

Я уже сейчас боюсь думать о том дне, когда Эдриан все-таки меня бросит. Что случится с моим несчастным сердцем, если он уйдет? Вдруг он решит, что лучше причинить боль мне и остаться с Джейн, чем причинить боль Джейн и остаться со мной? Вдруг он решит, что моим чувствам не стоит придавать такого значения, как ее чувствам? Может быть, он даже не представит, как я сижу в одиночестве и давлюсь слезами. Эдриан наверняка не захочет думать о том, что именно он причина моих страданий. Тем не менее я все-таки буду сидеть в одиночестве и давиться слезами, потому что, если Эдриан бросит меня, под откос пойдет вся моя жизнь, рухнут все планы. Я уже чувствую, что именно так и случится, но не хочу ничего менять. Пусть все остается, как есть. Я буду с мучительным любопытством ждать, чем закончится эта история. Я должна знать, что, если Эдриан уйдет к Джейн, это не убьет меня.

Я смотрю на часы.

–Уже четверть седьмого. Пора идти.

Я вытираю слезы, встаю и поправляю платье. Эдриан тоже встает, но так резко, что стул падает на пол.

Эдриан говорит:

–Или...

Медленно обогнув стол, он подходит ко мне и обнимает за талию.

–Или? – повторяю я, как будто не веря собственным ушам.

Эдриан не понимает намека и начинает приподнимать подол моего платья, чуть касаясь пальцами бедер и одновременно прижимаясь губами к моей шее, обжигая ее дыханием. Податливая шелковая материя поднимается медленно, дюйм за дюймом. Эдриан просовывает руку мне между бедер и мягко прижимает спиной к стене. Я жду подходящего момента, чтобы остановить его, но Эдриан одной рукой уже снимает с меня трусы, а другой стискивает грудь. На платье от его рук остаются едва заметные морщинки. Я все медлю сказать «нет», а Эдриан нежно целует меня, проводя языком по внутренней стороне губ. Затем вдруг отстраняется и заглядывает мне прямо в глаза. Я понимаю, что сейчас вижу его таким, какой он есть. Сейчас он совершенно искренен – человек не может лгать, находясь от вас так близко.

В следующую секунду Эдриан опускается на колени и, подняв подол платья, раздвигает мне ноги. Я запускаю пальцы в его длинные темные волосы на затылке, а Эдриан начинает ласкать меня языком. Он то целует меня долго и сильно, то прикасается пальцами, то снова целует. Наконец, я вонзаюсь ему в шею ногтями. Эдриан тут же понимает, что пора переходить к следующей стадии – встает с колен и быстро расстегивает брюки левой рукой, правой продолжая гладить меня между бедер. Внезапно я чувствую прикосновение его члена, который гораздо тверже, чем бывал прежде, когда Эдриан спал со мной, одурманенный алкоголем. Невероятно, но на этот раз Эдриан не спешит. Он смотрит мне прямо в глаза, наблюдая за реакцией и лаская внутреннюю часть моих бедер. Наконец, он входит в меня – медленно, мощно, внимательно следя за тем, как я реагирую, стараясь доставить удовольствие не столько себе, сколько мне...

Несколько минут спустя мы с Эдрианом бежим по улице, то и дело поглядывая на часы. Мы опаздываем. Мои каблучки громко стучат по мостовой. Удивительное дело! Я сама не могу поверить в то, как мне сейчас хорошо. Не могу поверить в то, как сильно я дрожала в объятиях Эдриана и как громко кричала – именно кричала, а не просто стонала. Еще никогда я не испытывала такого всепоглощающего удовольствия и облегчения. Это был самый удивительный опыт в моей жизни – как первая доза героина для подростка, как кровавый угар первого убийства для психопата, – и я понимаю, что в следующий раз точно не смогу устоять перед искушением его повторить. И одновременно, как тот же наркоман или психопат-убийца, я понимаю, что обречена. Я обречена, потому что отдаю свое сердце тому, кто разобьет его на мелкие осколки или, теша больное самолюбие, станет носить в петлице своего пиджака как украшение. И на стене моей мансарды нет фотографии, которую можно было бы облить слезами, смять и разорвать на мелкие клочки. Я уверена, что рано или поздно Эдриан уйдет от меня...

ЛЮБОВЬ, СЕКС И УЖИН

Дети с дикими воплями бегают вокруг моих ног и хватают Эдриана за джинсы, чтобы не упасть, огибая лестничные перила и прыгая вокруг огромного стеклянного изваяния – авторской работы дизайнера Филиппа Старка, если не ошибаюсь. Маленький Уильям, с которым я уже встречалась в то злополучное утро, не обращает на меня никакого внимания. Он занят тем, что дразнит двух девочек в джинсах и футболках лимонного цвета. Девочки взвизгивают, хихикают и окликают друг друга по имени:

–Габриэла!

–Поппи!

–Габриэла!

–Поппи! Поппи!

У обеих девочек приятные тоненькие голоса и отменная дикция. Они запросто могли бы зачитывать на телевидении девятичасовые новости. Я представила, как Поппи рассказывает об операции британских спецслужб в Афганистане, затем Габриэла цитирует слова министра финансов о предстоящем утверждении бюджета, а после Поппи вдруг спрашивает Габриэлу, правда ли, что той недавно исполнилось пять лет и два месяца. «Правда, правда», – отвечает Габриэла и уточняет, действительно ли через три недели Поппи исполнится четыре? «Действительно! – отвечает Поппи. – Мне будет четыре года!»

Их упругие локоны, танцуя, подпрыгивают на худеньких плечиках. Девочки скачут, дразнят мальчишек воздушными поцелуями и наслаждаются беззаботным, ничем не замутненным детством. Потом они уносятся куда-то в сторону кухни, преследуемые Уильямом, а из- за створки раздвижных дверей выглядывает рыжеволосая головка. Я узнаю веснушчатую физиономию Дугала. Встретившись со мной глазами, он тут же прячется. Я тянусь назад, чтобы взять Эдриана под руку, но его уже нет рядом. Он успел пройти в столовую.

Мои каблуки громко стучат по деревянному полу, объявляя всем, что я на подходе. Я останавливаюсь в дверях столовой, и все присутствующие поднимают глаза. На их лицах написано дружелюбное сочувствие, однако никто почему-то не улыбается. Господи, зачем я переспала с Эдрианом, перед тем как сюда прийти? Похоже, все знают, чем мы с ним занимались. Я вдруг увидела, как Дайдре представляет меня своим соседям, сидящим в ряд на длинном диване и напоминающим комиссию по досрочному освобождению. «Пожалуйста, познакомьтесь, – говорит она. – Санни Уэстон, та самая шлюха, которая спасла моего сына».