Галина Хребтович - Пари (СИ)

Большего Даша не увидела.

Потому что отвернулась и бросилась прочь.

Она стремительно спускалась по ступеням, тихо что-то шепча себе под нос. Она не отдавала себе отчета, что конкретно имеет в виду, но раз за разом тихо повторяла «больше никогда»…

Инна едва поспевала за ней.

Выйдя на улицу, Даша жадно вдохнула воздух.

— Даш, успокойся, — Инна стала перед нею, — это еще ровным счетом ничего не значит.

— Не значит…

— У нее есть парень!

— Парень…

— Да не повторяй ты за мной как робот! Подумаешь — обняла! Ну не поцеловала же! А даже если бы и поцеловала — это же она его, а не он…

— Там, в пиццерии, ты лицо его видела?

— Эмм… что ты имеешь в виду?

— Ты. Лицо. Его. Видела?

Инна потупилась.

Потом подняла голову и сказала с вызовом:

— А еще я видела, как он на тебя смотрит! Поверь мне, в такой момент в его взгляде тоже…

— Тоже. Круто, правда? Я больше не могу быть «тоже», просто не могу. Это больно, обидно. В конце концов, это унизительно. Понимаешь?

Она принялась лихорадочно искать телефон в сумке.

— Кому ты собралась звонить? Подумай, что ты делаешь, ведь тебе даже предъявить нечего…

— Але, Вадим? Я пойду с тобой в театр. Да, заезжай за мной в пять.

— Ты зачем это? — Инна провела глазами телефон, отправленный обратно в сумочку. — Я, конечно, понимаю, что тебе сейчас капец как хреново, но ты уверена, что поход в театр с Вадимом — это то, что тебе поможет?

— Нет, конечно. Я вообще плохо сейчас соображаю. Спишем это на состояние аффекта, ага? — закончила она с каменным лицом.

— Даша, в тебе сейчас говорит обида…

— Вот пусть и говорит! Сейчас ее время.

Она почувствовала неимоверную усталость, такую, что захотелось присесть прямо здесь, на разогретый асфальт:

— Пусть мне будет обидно… так легче расстаться.

— Расстаться? Но зачем?

— Затем, что я больше не хочу быть одной из… Это — ненормально. А я — нор-маль-на-я. А в такой ситуации я рано или поздно свихнусь.

— Может, ты и права — грустно заключила Инна. — Пора прекращать этот мазохизм. Если ты уверена, что она для него слишком важна — уходи.

Актеры играли прекрасно, просто замечательно. Ведь не зря же зрители никак не хотели их отпускать за кулисы и долго кричали «Браво!». Сама Даша тоже хлопала — они ведь старались. Но что происходило на сцене — не помнила. И не смогла бы сказать, даже если бы ее от этого зависело что-то важное. Этим вечером она действовала и говорила «на автомате». Вадик что-то спрашивал — она отвечала, иногда невпопад. Возможно он догадался о ее состоянии, потому что в какой-то момент замолчал, и лишь поглядывал на нее искоса.

После спектакля довез до дома. Даша не помнила, как попрощалась, все так же на автомате проследовала к двери подъезда. И, лишь когда потянулась к ручке — перед носом возник Данька. Даша отшатнулась. И пришла в себя.

— Как это понимать? — спросил он тоном, пробирающим до костей. — Почему ты вышла из его машины? Почему отключен мобильник? Где ты была?!

— В театре.

Ну да, ответ не внесет ясность. Но голова все еще отказывалась облекать мысли в слова.

— Где?! — он уже почти кричал.

Даша достать из кармана мобильник, протянула, показывая:

— В театре требуется отключать телефоны.

Даня замолчал. Посмотрел на нее с подозрением:

— Даша, с тобой все в порядке? — он принюхался, но запаха спиртного не услышал. — Или я сошел с ума и не заметил? — Он смотрел настороженно.

— Я тебе звонила…

— Мы собирались вечером встретиться, ты забыла?

Она вздохнула:

— Ты мне так и не перезвонил.

— Но мы же собирались встретиться.

— А ведь я сказала, что нам нужно поговорить.

Недоуменное выражение на его лице говорило само за себя. Похоже, он даже не помнил этого разговора. Был так сосредоточен на своей спутнице?

Как обидно.

— Даша, это ты к чему клонишь?

— Я ведь уезжаю. Ты помнишь?

Ответом был напряженный взгляд.

— А у тебя открываются новые перспективы.

— Какие перспективы? Мы же, кажется, уже все решили…

— Да? — Спасительная злость дала возможность дышать и говорить. — Решили? Что?

— Что не будем скрытничать.

— Я не знаю, что ТЫ решил, но скрытничать кто-то из нас определенно продолжает. — Она жестом остановила собравшегося возражать парня. — Между нами всегда будет… твоя жизнь, твое окружение. Я в него не вписываюсь. Мне не осталось места.

— Что ты такое говоришь?! Ты что-то пила?

— Лучше б пила, честное слово!

— Даш, ты чего?

— Теперь мне понятно, что значит «сердцу не прикажешь». Видимо, мы встретились не вовремя. И не с того начали. Я начала! — Она успокаивающе подняла ладонь. — Да. Я начала с вранья. А вот жить с ним не могу.

— Ну так и не живи…

— Вот поэтому я тебя и отпускаю. Будет трудно, но я попытаюсь…

— Не получится.

— Почему?!.

— Сама говоришь «сердцу не прикажешь».

«Знает. Пытался. Не получилось.»

Даша утратила последние сомнения.

— Всего хорошего, Дань. Нам… было весело. — В глазах сверкнули слезы.

На его лице мелькнуло странное выражение, похожее на боль и недоумение.

— У тебя нет передо мною никаких обязательств, — поспешно бросила, ужаснувшись хриплому звучанию собственного голоса. — и не было.

Бросилась к двери, лишь нечеловеческим усилием воли подавив рвущиеся наружу рыдания.

Если бы она оглянулась, то увидела бы, что Данил несколько раз порывался что-то сказать. Намеревался крикнуть, когда она почти скрылась за дверью, но… слова остались непроизнесенными. Рот сжался в узкую полоску.

Парень несколько раз провел руками по волосам. Не помогло.

Он медленно прошел к машине, завел мотор. Но никуда не ехал, рассматривая окружающий пейзаж. А куда ехать? Кто знает?..

Взгляд упал на соседнее сидение. Там в горшке стоял маленький кактус, напоминающий смешного человечка с поднятыми ручками. Даня помнил, что Даша не любит букеты, но сегодня ему так хотелось подарить ей цветы!.. В магазине на кактус нацепили смайлик, отчего он выглядел смешно и нелепо. Не-ле-по.

Он взял несчастное растение и отнес к ближайшему мусорному баку. Сперва хотел просто выбросить его, но в последний момент наклонился и аккуратно поставил на землю. Разве цветок должен расплачиваться за человеческое непостоянство?

Голова отказывалась соображать. Что-то произошло, отчего мир вдруг перевернулся вверх тормашками. Усевшись обратно за руль, он увидел первые капли дождя на лобовом стекле…