Галина Врублевская - Завтра мы будем вместе

Придется покинуть квартиру нынешним ее жильцам.

Относительно наших с Юрой перспектив я решительно заявила, что в одну реку не входят дважды. Юра сник, спустил с коленей мальчика и со мной разговаривал уже вялым голосом. Я поблагодарила Юру за то, что он сохранил в порядке квартиру. Он пообещал освободить ее не мешкая. Сказал, что поживет пока у своей матери. К сожалению, в единственной комнате матери не было места для Вики. Девушке придется вернуться пока к своим родителям — потом Юра что-нибудь да придумает. О своих делах он размышлял равнодушно, но мое положение беспокоило его.

Оставить меня с сыном без поддержки Юра не мог.

Я согласилась взять у него небольшую сумму в долг, пока не устроюсь на работу. Накануне я решительно отказалась от помощи Островского. Что-то мешало мне взять деньги у Валерия Валерьевича. Только близкому человеку, каким был Юра, я могла позволить себе помочь. Расстались мы в тот вечер по-приятельски. Через несколько дней Юра приехал на машине и забрал свои и Викины вещи, одолжив мне обещанные деньги. Он также пообещал мне помочь устроиться на работу.

Я искала работу в кафе или ресторане, желательно поваром, но была согласна и на официантку. И в этот переломный момент меня снова поманил журавль в небе — пройденные уроки жизни не вытравили из меня фантазерку. Иван Задорожный, друг Юры, рекомендовал меня администратору элитного ночного клуба, с которым был хорошо знаком. Клубу требовалась стриптиз-танцовщица, и мне было предложено явиться на просмотр. Мое тело помнило радость движений под африканские бубны — единственное, что давало мне отраду вдали от родины. Заниматься любимым делом и получать за это деньги — об этом можно было только мечтать!

Я долго выбирала наряд. На кровати валялись платья и юбочки, вышедшие из моды. Фигура моя изменилась мало, но в своих старых одежках я выглядела нелепо. Махнув рукой на прикид, я натянула старые джинсы и черную маечку с большим вырезом. Хорошо, что было лето. Старая, девичьих времен майка вдохнула в меня прежнее озорство. Видно, есть что-то магическое в знакомой одежде. В племени никогда не выбрасывали даже ветхие вещи на произвол судьбы. Обязательно совершали специальный ритуал прощания с ними, благодарили и просили не лишать своей поддержки. Я надеялась, что майка моей юности принесет мне удачу.

В клуб я пришла ранним вечером. Гости еще не собрались, но девушки-стриптизерши уже готовились к выступлению. Они разминались, примеряли сценические костюмы, накладывали косметику перед зеркалом. Я спросила администратора. Едва девушки заметили меня, как непринужденный разговор, смех, шутки тотчас стихли. Профессионалки уставились на меня во все глаза, и я сразу ощутила исходящую от них враждебность. Почему? Разве я шла на чье-то место? Они сделали вид, что не расслышали моего вопроса, и продолжали демонстративно молчать. Прежде такой прием задел бы меня, я принял бы вызов и ожесточилась в ответ. Прежде, но не теперь. Сейчас я просто повторила свой вопрос, будто не заметила их враждебности. Одна из них что-то неохотно буркнула. Я вошла в указанную мне потайную дверь за ширмой. Едва я закрыла ее за собой, как в общей комнате возродился разноголосый шум — наверное, теперь обсуждали меня.

Если меня примут в этот клуб, я обязательно подружусь с девчонками. Я не испытывала обиды за холодный прием. Новеньким всегда трудно.

Хозяин кабинета, толстый дядечка, утопая в глубоком кресле, смотрел какой-то видеофильм с эротическими сценами. Возможно, это было частью его работы. Я представилась администратору. Администратор встал, обошел меня кругом, разглядывая снизу доверху. Затем, как фокусник, вынул из какого-то ящичка маленькие кружевные трусики-бикини и бросил мне, приказав раздеться. Я, комкая в руках бикини, вопросительно посмотрела на него. Усмехнувшись, он вышел из комнаты, оставив меня в одиночестве. Я переоделась. Сердце у меня учащенно билось. Надев бикини, я обнаружила, что в низу живота обнажился мой шов от операции, сделанной в занзибарском госпитале. Даже загар не закрасил тонкую бледную нить. Я взяла тональный крем, кое-как подмазала свой изъян и посмотрела в зеркало. В остальном фигура была безупречна. Живот плоский. Загорелые, кофейного оттенка груди, упругие, как апельсины. Ноги, тоже темно-золотистые, стройные, длинные. Голова идеальной формы. Коротко стриженный затылок плавным изгибом перебегал в слегка удлиненную шею. У большинства девушек она не видна под волосами. Я несколько раз подпрыгнула на одном месте, разминаясь. Раскинув ноги в широком размахе, покачалась на шпагате. Кажется, физический труд и жизнь на природе в тропическом лесу позволили сохранить неплохую форму Я вышла в зал, на сцену. Прямо перед ней, за одним из столиков сидела комиссия: знакомый мне дядечка, сухощавая дама балетного сложения и мужчина моего возраста. Тон на этом экзамене задавала женщина. Потом я узнала, что она является балетмейстером этого заведения. Она велела мне сделать несколько гимнастических упражнений, чтобы оценить мою гибкость. Я с трудом выгнулась мостиком, но встать с мостика красиво не смогла: упала на колени, потом поднялась. Затем сделала шпагат, идеально опускаясь до пола, и снова — мостик, на этот раз без огрехов. Реакция судей показалась мне благоприятной.

— Ладно, покажите танцевальную импровизацию.

Вам какую мелодию поставить?

— Негритянскую, — попросила я.

Мне поставили кассету с быстрой джазовой импровизацией, и я начала танцевать. Я старательно вертела плечами и бедрами, но движения мои были вымучены, неестественны. Если тряска в племени была танцем и медитацией одновременно, то здесь я с трудом подлаживаясь к тактам мелодии, одновременно соображая, как придать смысл моему танцу.

— Не забудьте сексуальный момент, используйте шест, — напомнила женщина-балетмейстер.

Я знала, что шест символизирует мужской член, и сейчас испытывала неловкость, работая с ним.

Но постепенно музыкальный ритм захватил меня.

Мысли о неприличном ушли. Этот танец — всего лишь искусство. Я стала кружиться вокруг шеста, придерживаясь за него кончиками пальцев и выгибая назад спину. Когда я полностью отдалась ритмичной дроби ударных, молодой мужчина трижды хлопнул в ладони и остановил музыку.

— Все, достаточно. Спасибо, можете идти.

Я вытерла со лба пот, проступивший от волнения. Затем поклонилась и ушла одеваться. Минут через десять я снова вышла в зал. Теперь здесь был только администратор. Он поправлял бумажные цветы в стаканчиках, стоящих на столах, — готовился к приходу гостей. Я уже успокоилась. После танца у меня появилась уверенность, что я буду принята на это место.