Мой запрет - Катерина Пелевина

тем, что творится внутри меня. Я так его любила, что не замечала очевидного. Я никогда не была ему нужна. Он всегда делал то, что хотел, а я не вписывалась и в половину его планов, потому что была для него никем. Девушкой на несколько раз, которая пыталась залезть ему в душу, а ему этого даже не хотелось. Я вновь начинаю плакать и ощущаю себя жалкой подстилкой Мирона Духова.

Засыпая от плача на берегу, кроме невозможного холода, чувствую боль повсюду, будто состою из неё на девяносто девять процентов. Это невыносимо. И даже сон толкает меня в его объятия, которых я пытаюсь избежать. Я не хочу думать об этом, не хочу чувствовать, но он такой тёплый, что я неизбежно жмусь к нему, чувствуя запах его шеи, пока меня трясёт от холода и ощущения, что я никому не нужна. Слышу его голос, голоса Влада и мамы и понимаю, что это всего лишь сладкий сон… Но я не могу открыть глаза, будто в моём теле не осталось сил даже на это. Будто я падаю куда-то и обмякаю… Но всё ещё знаю, что он греет меня, прижимая к себе. Бормочет что-то… И я отключаюсь окончательно…

Глава 36

Мирон Духов

Это были самые тяжелые слова, которые я когда-либо говорил. Смотрел на неё и не дышал. Прощался, говоря, что мне всё равно. А она стояла передо мной с заплаканными глазами и не шевелилась. Хотелось прижать, обхватить, не дать уйти. Хотелось бы объяснить всё, но я не смог. Надеюсь, хотя бы Влад будет с ней рядом. Надеюсь, он меня услышал. И как бы я не хотел говорить о том, что она начнёт встречаться с другим когда-то… Пришлось сказать. Пришлось, чтобы поверила и отвернулась от меня.

Хоть всё это и было нестерпимо больно. На секунду уловил на себе осуждающий взгляд Машки со стороны. И хотелось с ней согласиться… Я — мудак. Эгоист… Не нужно было ничего начинать… Но с этим уже ничего не поделать. Я, блядь, так её полюбил, что не мог держаться на расстоянии… Не мог не смотреть… Не ощущать её своей… Камилла переживёт это, потому что самая сильная. Самая смелая и самая безбашенная девчонка на свете. За это я её и люблю… Ну, в том числе… Уж слишком она волевая.

Я стоял там как вкопанный, а затем будто в мгновение, по щелчку пальца оказался в другом месте… Почти как залез в телепорт. Сам не понял, как всё это произошло. Отрезвляющий удар по роже вернул с небес.

Я просто не заметил, как прошло около четырех часов после этого и теперь я нахожусь в затхлом гадюшнике на окраине города...

Холодный металл решёток обжигает... Вокруг гул толпы, крики, больше похожие на вой. В ушах стучит пульс, но я заставляю себя дышать ровно. Сейчас главное не дать адреналину взять верх.

А то ведь я и так конкретно переломанный… Ещё не восстановился нормально. Из огня да в полымя… Как обычно.

Мой противник уже здесь. Высокий, плечистый, с шрамом через всю бровь. Он ухмыляется, разминает шею, хрустит суставами. Знаю, он уверен в себе. Но я тоже не вчера начал драться…

Судья что-то говорит, я не слышу. Всё сливается в один монотонный гул. Только он и я. Клетка... И назад дороги нет. Есть только победа.

Он бросается вперёд, как разъярённый бык. Объективно говоря, он меня больше. Намного. Не моя весовая категория. Но я быстрее и намного активнее. Я ухожу в сторону, чувствую, как воздух колышется от пропущенного удара. В ответ — короткий хук в корпус. Он морщится, но держится.

Запах пота, крови, металла. Всё вокруг размывается, остаётся только движение. Я ловлю его взгляд, в нём уже не уверенность, а настороженность. Хорошо. Значит, я вывел на нужные мне эмоции…

Он пытается зайти сбоку, но я предугадываю маневр. Блок, шаг вперёд, колено в живот. Он хрипит, отступает. Я не даю ему передышки, серия ударов: в печень, в челюсть, в висок.

Толпа ревёт. Я чувствую, как мои кулаки горят, но это не боль — это огонь, который ведёт меня по правильному направлению…

Он падает на одно колено. Я замираю на секунду — дать ему подняться или добить? Решение приходит само: шаг вперёд, жёсткий удар в голову. Он валится на пол.

Тишина. Потом — взрыв оваций.

Судья поднимает мою руку. Я смотрю на него, на толпу, на клетку. Всё ещё дышу тяжело, но внутри разливается спокойствие. Я сделал это… Первый готов…

Дальше — второй бой…

Вокруг уже порядком взбудораженная толпа и разъяренный противник, а я… Я наношу удары один за другим и действую как отбойный молоток, в результате чего после второго же боя мне пытаются навязать другое прозвище, но я как был Духом, так и останусь...

Отдыхаю, жадно проглатывая, наверное, уже второй литр воды…

Пока всё идёт нормально… Если не считать того, что моё тело частично кровоточит. Кажется, что-то острое было на кумпурах первого выблядка, но как я уже говорил — тут всё без правил, это не возбраняется. Потом залечу себя… Сейчас тупо некогда на это отвлекаться… Минимум месяц впереди…

Я уже всё нашёл, договорился, подготовил… Даже хату на съём выбрал, чтобы без документов. И мать заочно определил в клинику… Нужны только деньги…

Время тянется в перерывах, но на арене всё совершенно иначе. Оно будто замирает. Ты считываешь чужие эмоции. Страхи, боль, агрессию. И нужно иметь сумасшедшую выдержку, чтобы не провалиться в это самому. Чтобы быть полностью сосредоточенным на себе и своей тени.

Правая — блок. Правая — блок. Обход, удар ногой. Апперкот. А теперь. Мощнейший, практически обездвиживающий выброс левой. Если так пойдёт, я всё же смогу овладеть амбидекстрией. Чувствую и слышу хруст чужого носа. Блядь. Как же это охуенно.

Глубоко дышу и улавливаю запах крови вперемешку с потом. Чужие крики и возгласы подогревают. Шум такой, что впору оглохнуть. Спрыгиваю с поприща и осматриваюсь, увидев на доске имя следующего оппонента…

Замираю.

Когда чего-то ждёшь не так интересно…

Я полностью погружен в процесс и только когда вижу, что я далеко не первый в нашей семейке, кто будет сегодня участвовать в праве за главный приз, улыбаюсь. Знал ли я? — Нет. Догадывался ли? — Тоже нет. Не имел ни малейшего, нахрен, представления. Сегодня я не планировал с ним драться, потому что не был готов. Мне нужны были