Развод. В логове холостяка (СИ) - Ксения Хиж

с ледяными глазами, слышала собственные слезы, когда в тот вечер ее силой заталкивали в поезд. Слышала торопливые шаги по дорожке, ведущей к остановке и визг шин и тормозов. Лида хотела добраться до дома, но мужчина, положивший на нее глаз, был иного мнения.

- … Моя или ничья, - усмехнулся он. Толстая золотая цепь блеснула на его шее, а руки, что схватили ее пестрили черными татуировками.

Поверх шума гравия под колесами, отчаянных криков Лиды, ее собственного хриплого сбившегося дыхания, прозвучал голос Руслана:

- Пять, четыре, три, два, один… Полина, открывай глаза.

- Я не могу... – выдохнула, и голос сорвался в рыдания. Тело затряслось мелкой, неконтролируемой дрожью. – Он здесь... он смотрит...

- Полина, ты здесь, со мной. Ты в безопасности. Слышишь мое дыхание? Дыши со мной. Три, два, один…

- Не могу!

- Должна! – прошептал он совсем близко. – Прости!

***

И в тот же миг я почувствовала поцелуй на своих губах. И медленно распахнула глаза.

Комната плыла, потому что из моих глаз катились слезы.

Он сидел напротив у моих ног. Встревоженный, опечаленный, растерянный.

Я машинально протянула руку и коснулась пальцами его волос. Провела рукой по его голове и замерла.

Его губы снова в сантиметре от моих, и я слышу наше дыхание.

А в голове смех Даши и мое сердце сжимается.

- Мы не должны, - прошептала тихо, но он услышал. Чуть нервно повел плечом. Такой взрослый, такой красивый и уже совсем не тот Руслан, что на фото. Если только глаза, все такие же…

- Прости, что заставил тебя плакать, - выдохнул он.

Я сглотнула слюни, облизнув губы, что еще хранили отпечаток его губ.

- Так было нужно, - проронила тихо и все-таки закрыла глаза.

Мои пальцы скользнули по его плечам, ноготки впились от дрожи и волнения в его мышцы.

Кресло слегка скрипнуло, когда он перенес на него свой вес и обхватил ладонью меня за подбородок, заставив поднять голову.

Его губы снова коснулись моих. Мое дыхание, сбитое и прерывистое, вдруг совпало с его ритмом. Ледяной ужас медленно отступал, а теплая волна прошивала тело. Я ласкала его в ответ, прикусывала нижнюю губу, а он вторгался в меня языком.

На смену страху пришла дрожь возбуждения.

Мы не должны, наверное, в память о ней, но тело требует продолжения.

- Руслан, - выдохнула я, распахивая глаза, но едва увидела его, как все мысли из моей головы испарились.

Он подхватил меня на руки, так легко. Я и вправду по сравнению с ним невесомая, маленькая и хрупкая, а он высокий, сильный, мощный.

Он смахнул со стола какие-то документы, и они веером рассыпались по полу. Прежде чем я успела опомниться, он усадил меня на прохладную деревянную поверхность, его руки плотно обхватили мои бедра, впиваясь пальцами в кожу. Не прерывая поцелуя, он торопливо проник под мое белье и коснулся груди пальцами.

- Руслан... - попыталась я протестовать, но его губы снова нашли мои, властные и нетерпеливые.

Он сжал мой сосок на самой грани боли и наслаждения и задрав кофту, припал к нему губами. Я выдохнула, простонала, закусывая губы, откидываясь на спину. Каждое прикосновение его языка заставляло меня выгибаться, требуя еще и еще.

Его пальцы дрожали, расстегивая пряжку ремня. Я помогала ему, торопливо стаскивая с него одежду, жажда касаний затмевала стыд и сомнения. Когда он вошел в меня, я вскрикнула от неожиданности и острого наслаждения.

Стол скрипел и постукивал в такс нашим движениям. Моя спина скользила по гладкой поверхности, а он, не сбавляя темпа, прижимал меня к себе, его дыхание было горячим и прерывистым у моего уха. В этом неистовстве не было нежности, лишь давно сдерживаемая страсть и отчаянная попытка убедить себя, что мы живы, пока чувствуем так остро.

Я впивалась ногтями в его плечи, глухо стонала, чувствуя, как внутри меня нарастает знакомое напряжение. Он, казалось, хотел проникнуть в самую душу, выжечь память о прошлом этой грубой близостью.

Вслед за ним я сорвалась в бездну, крича от нахлынувшего оргазма. В ушах звенело, а по щекам текли слезы – смесь боли, стыда и невероятного облегчения.

Мы лежали на столе, дыша насколько это возможно в такой позе, наши тела были мокрыми и разгоряченными. Он уткнулся лицом в мою шею, а я смотрела в потолок, чувствуя, как безумие последних минут медленно отступает, сменяясь странным, непривычным покоем.

Я чувствовала себя счастливой.

И одновременно опустошённой, будто из меня выдернули всю боль разом, оставив одну дрожащую нервную ткань, но впервые за это время я ощущала себя цельной.

Я помнила всё, что было.

Обрывки памяти, как осколки разбитого зеркала, складывались в чудовищную, но ясную картину. Ужасная мозаика из страха Даши, встревоженной не на шутку Лиды и моего собственного, вычеркнутого из сознания ужаса.

- Прости, что все так вышло, - проронил он, глядя в мои глаза. В его взгляде читалась не только страсть, но и щемящая вина. Он искал сестру, а нашел женщину, которая заставляла его забыть обо всем.

В ответ я лишь закусила губы, перевела сбившееся дыхание. А когда села в кресло, сказала очевидную по фактам вещь:

- Они торговцы детьми, Руслан. Талантливыми детьми, понимаешь? Они не спонсоры, они безжалостные охотники!

Глава 48

- Да, - Руслан откинул голову на спинку кресла, зажал пальцами переносицу. Головная боль, тупая и навязчивая, сжимала виски. – У меня была такая версия... насчет Лиды... – его голос сорвался, и он резко встал, подойдя к окну.

Спиной ко мне, напряженный, он прошептал так тихо, что я почти не расслышала:

- Что она просто кому-то приглянулась. Игрушка. Красивая вещь, которую можно забрать. И ее забрали.

В горле у меня встал ком. Я видела, как содрогаются его плечи, и понимала, что это не просто боль. Это чувство вины, которое разъедало его изнутри все эти годы. Старший брат, который не уберег.

Я осторожно выдохнула.

- Но у вас же были возможности... деньги, связи. Твоя мама значимая фигура в городе. Как вы не смогли найти ни одной зацепки?

Он резко обернулся. В его глазах буря из ярости и бессилия.

- Не смогли. Ты даже представить не можешь, Поль, КАК мы искали! Весь город был перевернут вверх дном! В тот день, когда стало известно об ее исчезновении, весь город стоял на ушах! Полиция прочесывала все улицы, искали