Рубль-пять - Алёна Берндт

вообще, он… скорее всего, давно живет где-то в Москве, и забыл об… ошибках молодости.

– Ну вот, завтра утром мы все узнаем! – закончив телефонный разговор, сказал Николай Иванович. – Сергей Борисович завтра позвонит и разузнает судьбу Юрия. Ну, давайте-ка тоже на боковую, завтра Алешка-колокольчик нас поднимет рано, я ему обещал щенков показать, у Егора Трофимыча, соседа моего, питомица Герда недавно ощенилась, ее малыши – сеттеры – уже во всю по двору носятся, играют. Думаю, Алеше будет интересно на них посмотреть.

– Бать, ты ложись, а мы еще немного посидим, – сказал Саша. – Я тут сам все приберу.

Все стихло в доме, Саша и Натка сидели, тесно прижавшись друг к другу, и смотрели в окно, думая каждый о своем.

Натка думала, кто же там, где-то далеко-далеко, так управляет их жизнями, ведет их странными поворотами судьбы… и что же ждет ее завтра… Но сейчас, рядом с Сашей, ей было хорошо и покойно, и она снова вспомнила свою мудрую Катерину – не попробуешь, не узнаешь! И она, Натка, узнала, что у Саши замечательный отец, и что, наверное, это награда за то, что когда-то она не получила такого приема от семьи первого мужа. А все, что ей выпало тогда пережить, – вело ее сюда, к Саше.

Глава 48

На следующий же день, когда гости в доме Николая Ивановича проснулись и жизнь уже кипела в обычно тихом дворе, раздался телефонный звонок. Минут десять хозяин дома говорил, записывая что-то на листок бумаги, затем поблагодарил собеседника за помощь и пригласил заехать на досуге в гости. И Натка поняла – есть информация о ее отце.

Оказалось, что Юрий Георгиевич Шургин ни в какую Москву и не уехал, а живет по-прежнему в городе, в квартире своих родителей, в большом доме, построенном специально для партийных работников. Сам он занимает не очень высокую должность в одном из партийных комитетов и продолжает трудиться несмотря на то что уже на пенсии.

Натка растерялась, она не ожидала, что может хоть сейчас, прямо в этот самый день попросить Сашу и поехать по этому адресу, но голос разума все же возобладал над эмоциями, и она решила сначала подумать над этим. Выбросив все из головы, она наслаждалась отдыхом, обществом Саши и весельем Алешки, который не отходил от деда.

Эти двое, казалось, были просто созданы друг для друга! Дед Николай с раннего утра был на ногах, и выспавшихся всласть гостей ждали горячие блинчики с медом и сметаной, запеченная с салом картошка из печки и домашнее молоко, которое Николай Иванович брал у соседки Алевтины Захаровны.

– Ты, Алексей, кушай поплотнее, чтобы не замерзнуть! Я тебя хочу на прогулку позвать, если мама нам позволит, – сказал дед Николай, вопросительно глянув на Натку. – У меня ведь, Натальюшка, на опушке леса кормушка стоит для птиц лесных, белок. Так вот, пару месяцев, как у меня там подружка появилась – рыженькая, пушистая, глазки-бусинки! Как приду, принесу им харчишек, так бежит откуда-то, сядет на еловую ветку низко-низко, прямо хоть руками бери, и сидит, поглядывает! Я ее не тревожу, пусть любопытничает, так она и привыкла, издали меня как-то чует, что мы с Найдой по тропке идем! Как огонек рыжий, издали на ветках видать – сидит, нас дожидает. Вот, хочу Алеше ее показать, пусть познакомится. Отпустишь нас до опушки прогуляться, Натальюшка?

– Конечно, как же не отпустить, – рассмеялась Натка, но ей было так приятно и… непривычно, что Николай Иванович говорит с ней очень уважительно, и так ласково.

Алешка во все глаза глядел на деда, старательно жуя блин – раз сказали, что надо плотно покушать, значит, надо слушаться – дедушка зря не скажет!

– Деда Коля, а мы белкам угощение понесем? – едва прожевав, спросил Алешка. – И Найда с нами пойдет? А потом маленьких щенят пойдем смотреть?

– А как же, и угощение понесем, и щенят сходим поглядеть. Егор-то Трофимыч только что под окнами прошел, видать, в магазин или еще куда. Вот мы пока и обернемся до опушки, а после уж к нему.

После завтрака все засобирались – дед Николай и Алешка на прогулку, Саша надумал что-то подправить во дворе у колодца, пока есть время, а Натка решила, что останется помогать Саше. Глядя вслед Николаю Ивановичу, который крепко взял мальчика за руку, улыбаясь ему своими лучистыми глазами, Натка едва сдержала слезы – столько лет… Столько потерянных лет для ее сына – а все потому, что отец мальчика болтался между двух огней, а родной дед и бабушка сочли его непригодным для их почтенного семейства! А ведь все это – общение с дедушкой и бабушкой, обстоятельные и неторопливые их разговоры, ответы на тысячу вопросов – могло быть в жизни Алеши гораздо раньше… Но тут же пришла в голову мысль, что тогда не встретила бы она Сашу, и не познакомилась бы с Николаем Ивановичем… и ничего не узнала бы о маме… и отце. Кто знает, что произошло тогда, много лет назад, но может быть, теперь у Алешки появится и еще один дедушка…

– Натуль, ты о чем так задумалась? – позвал ее Саша, и Натка очнулась от мыслей.

Саша стоял у забора и уже, видимо, не в первый раз окликал задумавшуюся Натку. Помахав ей рукой, он звал ее посмотреть на что-то, указывая рукой за глухой забор, отделяющий двор соседей.

– Вот, вставай на этот чурбак, я подержу, не бойся! Смотри! – сказал Саша, когда Натка подошла.

Она удивленно глянула на по-детски восторженное лицо Саши и, пожав плечами, встала на чурбак. Заглянув за забор, она и сама заулыбалась, как девчонка – по тщательно вычищенному от снега двору носилась веселая орава щенков палевого окраса с коричнево-шоколадными пятнами.

– Ой, мне Герда у дядьки Егора всегда нравилась! А как она на охоту с ним ходит, ты бы знала, на уток! Наташ, слушай! – Тут Саша подхватил Натку на руки, снимая с чурбака. – А давай деда подговорим, пусть попросит у дядь Егора щенка, сколько денег возьмет за него – отдадим! И Алешке щенка подарим, а?

– Щенка? – Натка представила, как будет счастлив сын, но было как-то и страшновато.

Бабушка не держала собак во дворе и всегда шутила, что гавкать она и сама