Связанные - Мэри Калмз

– Я бы охренел, если бы кто-то активно пытался меня убить.

– То же самое, – согласился Боди.

Через мгновение я повернулся к нему.

– Ну что? Ты мой?

Он улыбнулся.

– Весь твой.

– Хорошо. Иди собирай свои вещи. Встретимся у входа. Я спущусь вниз и быстро попрощаюсь. Захвати мой чемодан, когда будешь уходить. Он будет лежать на кровати.

– И уже начинает мне приказывать, – поддразнил он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в щеку, прежде чем встать и выйти за дверь.

Я был так счастлив начать свою жизнь, но сначала нам нужно было вернуться домой, чтобы убедиться, что мы помогли спасти нашего босса.

****

Стелла была расстроена моим отъездом, но мой номер был у нее в телефоне, и Мередит обещала привезти ее в Чикаго осенью, чтобы повидаться со мной.

– Если ты не против, Джед? – мягко спросила она.

В ответ я обнял ее так же крепко, как и ее дочь, а когда отпустил, ее улыбка сияла.

Следующей была Энжи, напомнившая мне, что у меня есть и ее номер, так что лучше бы звонок был не только в одну сторону.

– Твой брат меня ненавидит.

Она пренебрежительно махнула рукой.

– Ему не обязательно тебя видеть. Я живу в Бостоне, ты - в Чикаго. Не думаю, что это будет проблемой.

– Он тоже живет в Чикаго, – заметил я.

– Еще минуту или две - да.

Я услышал это громко и отчетливо и вспомнил, что мне нужно многое рассказать Боди. Я обнял Жозетт, пожал руку Джайлзу, обнял Шай, а потом и остальных детей. Стелла погналась за мной, чтобы обнять в последний раз, а потом побежала обратно к маме, которая благоразумно последовала за ней, готовая оказать столь необходимую помощь. Наверху, на главном этаже, я прошел мимо своей комнаты, быстро проверил ее, не нашел ничего, что оставил, и увидел, что мой чемодан исчез. Боди ждал у входной двери, с чемоданом в каждой руке, но теперь в джинсах, футболке и моем кардигане на молнии, который он вернул себе. Его кроссовки выглядели гораздо лучше, чем мокасины с кисточками.

– Ты переоделся?

– И оставил костюм на кровати. Уверен, Хейден найдет ему применение. Ему нужно только подогнать его, и все будет в порядке.

Они были одного роста, но Боди превосходил адвоката мускулами, и он был прав — грудь, плечи и руки нужно было уменьшить.

Через несколько мгновений к нам присоединился Стил, который возился с воротником и шарфом там, где обычно был галстук.

– Вы выглядите неловко, – усмехнулся Боди.

– Да, что бы это ни было, крэват, аскот, черт возьми. Ненавижу это. Я медленно задыхаюсь.

Я улыбнулся ему, потому что он только что выругался из-за куска материи. Он мне уже нравился.

Боди хотел уйти из дома по нескольким причинам, и поэтому он спросил:

– Должен ли я позвать мистера Саттера или…

– Нет, – сказал Стил, стягивая с себя оскорбленный им предмет одежды. – Как только он заметит, что меня нет на месте… ага, видишь? Вот он идет.

Миллиардер бежал трусцой к нам, что меня удивило.

– Это длилось дольше, чем обычно, – поддразнил Саттер мужа, забирая у него ткань, быстро поднося ее к лицу, вдыхая, а затем складывая ее вокруг руки, пока Стил держал дверь открытой.

Идя за ними к большому внедорожнику, я видел, как крепко Стил прижимал к себе мужа и как сильно наклонялся миллиардер. Вот они-то и были примером отношений.

В самолете Саттер направил нас в заднюю часть, чтобы мы могли уединиться, не мешая им.

– Большое спасибо за поездку, сэр, – повторил я. – Наш босс хочет, чтобы мы вернулись, и мы должны быть там.

– Что-то происходит? – спросил Саттер.

– На данный момент ты не можешь этого знать, – ответил ему Стил, притянув мужа к себе, а затем взглянул на нас. – Присаживайтесь, джентльмены, – он был коммандером полиции и привык отдавать приказы, как и мой босс.

В самолете, который по сравнению с отцовским самолетом Хейдена выглядел неказистым, мы с Боди сидели вместе, прижавшись друг к другу, и мне нравилось, что его рука обвивает внутреннюю сторону моего бедра.

Через несколько минут я спросил, все ли у него в порядке.

– Да, – ответил он со вздохом. – Это делает меня ужасным человеком, но Хейден согласился, что я избавляю его от лишних сердечных страданий.

– Что это значит?

– Это значит, что он знал, Джед, – сказал он с горькой улыбкой. – Он мог сказать, глядя, как я смотрю на тебя, слыша мой голос, когда я говорю с тобой, и то, что, как всегда, я не могу оторваться от тебя... что я до одури влюблен в тебя и это никогда не изменится.

– Он сказал, что думает, будто ты до одури влюблен в меня?

– Нет, идиот. Я добавил «до одури».

Я улыбнулся ему, и у него перехватило дыхание.

– Что еще?

– Когда мы только начали разговор, он спросил, планирую ли я когда-нибудь снова трахнуть его.

– Это очаровательно, – сказал я, ненавидя, что Хейден так с ним разговаривает.

– Ну, я трахал его много раз, и ему это нравилось.

– Спасибо за это.

– Нет, я просто говорю тебе правду. Я делал это, а потом, как только ты оказался в больнице, я не отходил от тебя ни на шаг, и все, включая это, прекратилось.

– Вот так просто?

Он кивнул.

– Почему?

– Ты знаешь, почему, – прохрипел он. – Ты снова был со мной, все твое внимание было сосредоточено на мне, как это было всегда, и ты знаешь, что ты неотразим.

– Для тебя.

– Не знаю. Если бы ты не был геем, думаю, и Мередит, и Энджи забрали бы тебя домой, а Дэвис...

– Нет, послушай, Дэвис, блядь, ненавидит меня и...

– Дэвис очень хотел прокатиться.

Он нахмурил брови.

– Ты - задница.

– Правда, – согласился он, его глаза сверкнули весельем, прежде чем он медленно стал серьезным. – Хейден теперь меня ненавидит.

– Не ненавидит, но я уверен, что проблема именно в этом.

Он кивнул.

– Он сказал, что я должен был рассказать ему все о тебе, и он прав, и я извинился.

– Ну, это хорошо, что ты извинился.

– Я имею в