Две жены моего мужа - Лия Султан

Сама отстраняюсь от него и завернувшись в мягкую ткань встаю с кровати.

— Тебе правда пора, Карим.

Он тяжело вздыхает и встает, явив себя миру в том, в чем мать родила. Без капли стеснения собирает с пола свои вещи и одевается, а я отворачиваюсь к шкафу и ищу свой халат. Вообще-то он висит у меня перед глазами, но я в упор его не вижу.

— Зара, — зовет Карим. Я закрываю глаза, мысленно считаю до пяти, и только потом оборачиваюсь.

— Что?

— Вот та самая флешка с видео, — на его ладони лежит крошечный прямоугольник. — Пусть будет у тебя. Я скачал все на свой ноут.

Подхожу ближе и забираю флешку, а потом поднимаю на него задумчивый взгляд. Не знаю, сколько мы стоим вот так — он уже одет, я все еще нет. Хочу верить ему, но как? Как быть, если в одном городе с нами живет та, кто носит его ребенка под сердцем — плод той злополучной ночи. Малыш ни в чем не виноват, но от этого не легче. И если все, что он рассказал, действительно правда, кто играет против него? Против нас?

Карим касается моей щеки ладонью и поглаживает ее большим пальцем. Сейчас он кажется таким великаном. Седины прибавилось и в глазах такая усталость и смятение.

— Зара, я люблю тебя, — признается мой бывший муж. — Моя маленькая, дорогая девочка.

Слова мертвым грузом падают на дно души. Не могу открыть рот, будто его скотчем заклеили. В этот момент у него в кармане звонит телефон и, приняв вызов, он подносит его к уху.

— Да! Да, это я, — Карим сдвигает брови к переносице. — Когда? Но это же рано! Хорошо, я буду.

Молча убирает смартфон и опускает голову.

— Что-то случилось?

— Линара…рожает.

— Так рано? — охаю я и прикусываю язык.

Он снова ничего не отвечает. А я делаю шаг назад и говорю холодно:

— Вот сейчас лучше уходи.

Карим молча проходит мимо, понимаю, что я уже не дам себя тронуть. Остановившись в дверях, поворачивается:

— Свет включу через пять минут.

Несколько секунд ждет моей реакции, но не получив ее тихо выходит в холл и закрывает за собой дверь. Я сажусь на край кровати и смотрю на нее сквозь слезы. Ну вот и все. Ночь растаяла и все, что было стало лишь воспоминанием.

Глава 38

Карим

По дороге к машине звоню Линаре, но трубку берет не она, а медсестра, которая звонила ранее. Сообщает, что ее привезли в перинатальный центр, в отделение патологии и Лина сама сказала, чтобы позвонили мне, как отцу. Прочищаю горло, чувствуя жжение внутри. Я не силен в женских делах, но примерно понимаю, что она где-то на шестом месяце. Сразу же вспоминаю нашу последнюю встречу и то, как она гладила живот, а я ничего, кроме раздражения не испытывал. Не было у меня чувств к малышу, даже несмотря на то, что в нем течет моя кровь. И сейчас я корю себя за это, понимаю, что ребенок ни в чем не виноват. Но его мать…его мать не только устроила представление после моего выхода из комы, но и скорее всего знала, что мне подлили наркотик. И еще Бекжан сказал, что после Актау я с ней переписывался, чтобы “поймать на живца”. Значит, наша переписка, которую она показывала Заре, — не фейк. Но теперь я даже не знаю, добьюсь ли я от нее правды.

В центре перинатологии и детской кардиохирургии меня направляют в отделение, куда увезли Линару и сказали подождать врача. Прошел примерно два часа, прежде чем ко мне вышла врач и удрученно посмотрела на меня и спросила?

— Вы отец?

Киваю. Ее выражение лица и интонации не сулит ничего хорошего.

— Малыш родился? С ним все в порядке? — хриплю я.

— К сожалению, нет, — качает она головой.

Ком в горле разрастается до гигантских размеров, перекрывая доступ к кислороду. Я не думал о нем и не хотел его, но потеряв, понял, что и моя вина в этом тоже есть. Совесть ржавой иглой проникает под кожу. Поднимаю руку и прикладываю ладонь к стене. Мне нужна сейчас эта опора.

— Почему? — все, что я могу выговорить сейчас.

— Отслойка плаценты. У плода, к сожалению, не было шансов. Мы сделали операцию вашей жене. Она сейчас в реанимации.

— Мы не были женаты, — глухо говорю я, смотря мимо нее.

— Это усложняет процесс. Обычно мы просим свидетельство о браке перед тем, как отдать…тело.

— Тест ДНК подойдет?

— Об этом нужно узнать в администрации больницы. Давайте я вас проведу.

Все происходящее кажется мне нереальным, словно я в каком-то бреду, из которого не могу выбраться. Решая вопрос о захоронении, включаю холодную голову, подписываю документы, ловлю на себе сочувствующие взгляды. Сказали забрать его завтра, а я растерян. Как бы я не относился к Лине, но никто такого не заслуживает. И мне даже страшно представить, как она отреагирует на новость, учитывая, что Линара скорее всего психологически нестабильна.

Сажусь в машину и долго смотрю в лобовое стекло, но ничего не вижу. Все, что произошло ночью сейчас кажется сном, в котором бы я так и остался. Там Зара, все еще наш дом и наша постель. А сегодня я снова потерян и мне даже некому рассказать о своей боли. Будто прочитав мои мысли на расстоянии, мне звонит мама. Я ведь даже не говорил ей, что уеду.

— Карим, сынок, ты в городе? — сходу спрашивает она.

— Да, а что? — потираю переносицу.

— Я заехала к Айгуль, а у нее Диля. Говорит, ты был в Астане. Почему ничего не сказал?

Это мама еще про поездку в Актау не знает, усмехаюсь я про себя.

— По делам ездил. Мам, я сейчас не могу говорить, — голос внезапно срывается и пикирует вниз.

— Почему? Что-то случилось?

Ну как, как она это делает? По одному голосу поняла, что я не в норме.

— Случилось, — набираю в легкие побольше воздуха. — Линара потеряла ребенка.

Мама молчит, но через несколько секунд отвечает:

— Мне жаль.

От ее тона даже мне стало холодно. Знаю, как мама к ней относилась, но ведь малыш ни в чем не виноват…Эту фразу