Аномалия - Наталья Юнина

– Сейчас я пялился не на нее. Просто задумался. Когда мы будем трахаться, ты тоже будешь нести какую-нибудь ахинею? Так и вижу, как ляпнешь что-нибудь в процессе, по типу Гондураса.

– Хм. Когда, а не если? Я что-то пропустила? Когда вы решили, что мы будем это делать?

– А я разве не сказал? Путём сложных мыслительных процессов, я пришёл к выводу, что я тебя трахну. Не один раз, конечно. В народе это зовется как-то по красивому, ну тебе виднее. После третьего бокала этого дешёвого пойла, мысль о том, что пора прекращать сопротивляться собственным желаниям, прочно закрепилась в моей черепушке, чин-чин, – чокает мой бокал о свой. И ведь ладно бы был пьяным. Так ведь трезвый же, несмотря на выпитое. Это он мне так предлагает типа с ним встречаться? – Слушай, а может, когда перейдем на новый горизонтальный уровень, сразу заклеить тебе рот, чтобы ты в процессе ничего не ляпнула?

– А может, сразу перемотаем тебе скотчем твоё хозяйство?

– А смысл? Член говорить не умеет. Он в процессе нам не помешает. Я бы сказал, наоборот. Без него будет грустно.

– Смысл в том, что тебе секс со мной не светит. Ни при каких условиях.

Мои слова Потаповым воспринимаются громким, обращающим на себя внимание смехом. И вместо того, чтобы отойти от меня, дабы не вызывать ненужного внимания, он снова уставился на мою грудь.

– О чем призадумались, Сергей Александрович? Снова представляете, как ахаете меня?

– Нет. Думаю, как я мог докатиться до такого. Почти в тридцать один год я только и занимаюсь тем, что пререкаюсь с малолеткой, как самый настоящий подросток.

– Вы забыли добавить, Сергей Александрович. С малолеткой, которую хотите трахнуть.

– Точно. Забыл.

– Может, еще хотите в чем-нибудь признаться?

– Да. Тебе совершенно не идут такие волосы. Без этой фигни, на которую ты их накрутила, было гораздо лучше, – ну сученыш! Я для кого это делала?

– Это все?

– Ну раз у нас вечер признаний. Никогда бы ни подумал, но просто рыжей тебе лучше, чем с тонной пудры на лице.

– Это тональный крем.

– Да мне похер как это зовется. Главное, чтобы на моих подушках этой хрени не было. Поэтому никакой пудры или крема.

– Твоих подушках?

– Приспособление такое, на которое люди кладут голову и спят. Ты не знала?

Несколько секунд обдумываю сказанное им и до меня наконец-то доходит. Во-первых, он не стебется, во-вторых, он реально уверен, что я буду с ним спать в прямом смысле этого слова. А это забавный факт, учитывая, что рассказывал его брат.

– Подождите, Сергей Александрович. Ваш брат как-то рассказывал, что вы в свои царские покои никого не пускаете. Кажется, он сказал, «как только ты там окажешься с ночевкой, считай, что это признание в любви». И что у нас получается? Вы мне предлагаете не просто потрахаться, а поспать на ваших подушках, это во-первых. Стало быть, ночевать у вас. А во-вторых, даете мне ключи от своей квартиры, чтобы я там типа убралась и не боитесь, что я набросаю там своих волос, что тоже выводит вас из себя. Какой вывод напрашивается, не подскажете?

– Удиви меня.

– Вы влюбились в меня, Сергей Александрович.

– Все гораздо проще, Эля. Учитывая, что ты болоночка царских кровей, тебе не понравится спать на коврике в коридоре, равно как и не понравится то, что я отправлю тебя домой сразу после секса. Поэтому с моей стороны надо уступить. Компромиссы, мать их, – и все-таки хоть он и не пьяный, но алкоголь хорошенько развязал ему язык. – Кстати, я говорил, что я брезглив?

– Только что. Но это было и так понятно.

– Так вот о брезгливости. Я нормально отношусь к тому, чтобы есть из тарелки, из которой ранее ели другие. Но она должна быть чистой. И если я выбираю конкретную тарелку, из которой хочу есть, с этого момента из нее ем только я. Даже трогать ее нельзя никакими частями тела кому-то другому. Поэтому, когда мы начнем трапезничать, моя тарелка должна быть только моей, – это он сейчас что сравнил меня с тарелкой, которой ранее все пользовались? И дальнейший намек на Вадима? – Тебе все понятно?

– А не пошли бы вы в задницу, Сергей Александрович? Все понятно?

– Маякни, когда надумаешь. Конечно, не словами через рот, как все нормальные люди. Тебе это будет трудно, ввиду массивной короны на голове. Ну не словами, так действиями какими-нибудь.

– Кто бы говорил про корону. Самому-то не жмет?

– Нет. У меня моя по размеру, да и не такая тяжелая, как у тебя. Лайт вариант.

– Чешите уже, Сергей Александрович, к Настюхе Игоревне, а то она скоро в моем лбу дыру проделает.

– Действия, Эля. Действия, – выпивает залпом оставшийся алкоголь и подмигивает мне.

Сволочь. Хамло. Грубиян. Редкостная скотина. Но при этом я почему-то живенько представляю себе и наш первый секс, и все остальное. Но я буду не я, если не дождусь от этой хамоватой скотины нормальных слов и не менее нормального предложения.

Очередной глоток вина и неконтролируемая волна гнева, стоило мне только заметить танцующих Потапова и безвкусную. Ненавижу. Вот так бы и грохнула его. И себя заодно. Это ведь провокация с его стороны. На черта я ведусь? Отворачиваюсь к столам. Как только взгляд падает на курицу, в голове четко всплывает план моего вечера. Тянусь за куском курицы и заворачиваю его в салфетку. Не оборачиваясь по сторонам, выхожу из ресторана и сажусь в первое попавшееся такси.

Открываю сообщение с адресом его квартиры и радостно прокручиваю в руках его ключи. Ну сейчас я тебе устрою порядок.

Не припомню, когда еще так чего-то ждала. Не знаю, как я себе представляла обстановку его квартиры. Но знаю одно: я не ожидала, что меня сразу же встретит огромный бешеный кот. Кажется, этой куры будет недостаточно. Мое сердце заходится в аритмии, стоило ему только начать на меня шипеть. Кажется, я не наведу «уборку» в квартире Потапова.

– Иннокентий или как там тебя, не ешь меня, пожалуйста.

Взгляд у кота говорящий. Мне капец. Я даже не успею выйти из квартиры, как он в меня вцепится. К гадалке не ходи. Курицу я достать не успеваю, четырехлапый прыгает на