Бета-тест - Аннабет Альберт

грандиозный благотворительный вечер по сбору средств. Не говори никому на работе, но она баллотируется на пост губернатора, и я должен присутствовать там, когда она объявит об этом.

— Погоди-ка. Твоя мать выдвигается на пост губернатора? Нашего штата?

— Да.

— Твоя мать... судья с консервативными взглядами, которая интересуется политикой... святая корова, твоя мать Ирэн Лили-Джонс? — Рави говорил медленно, словно пытался решить какое-то сложное уравнение.

— Да, — Тристан не удивился, что тот знает её имя. Любой, кто также политически активен как Рави, слышал его по новостным каналам.

— Как же я раньше не понял? Как? — он обращался скорее к самому себе, нежели к нему.

Возможно, потому что я не хотел, чтобы ты понял.

— Мне следовало сказать тебе обо всём раньше.

— Твоя мать — та женщина, которая помешена на бессмысленных консервативных ток-шоу? Та, кто в прошлом году выразила ярый протест против закона о запрете дискриминации по религиозным признакам и для кого является нормой увольнение человека лишь потому, что у него ВИЧ?

— Она самая, — произнёс Тристан устало. Он рассчитывал на большее понимание с его стороны. Ему казалось, что их отношения достигли такого уровня, когда он мог бы открыть всю правду, чтобы при этом между ними всё осталось бы по-прежнему. Он ошибался. Как всегда.

— И это она, та, кто изводит тебя за то, что ты гей? — Рави покачал головой.

— Да, понятно? Да. Я думал мы с тобой... достигли взаимопонимания по поводу наших семей, — Тристан не смог сдержать боли в голосе.

— Так и есть, так и есть, — это прозвучало скорее рассеяно, нежели искренне, из-за чего горло Триса буквально сдавило. Рави сделал неопределённый жест, прежде чем продолжил: — Так она хочет, чтобы на сцене ты стоял рядом с ней? Похвастаться своей идеальной семьей?

— Что-то типа того, — спину Триса сковало напряжением. — И ей нужно, чтобы я... не светился, пока идет её кампания, — лучше одним махом вывалить всю ужасающую правду.

— Трис. Если ты хоть каким-то образом будешь причастен к её кампании, это будет выглядеть так, словно ты поддерживаешь её позицию.

— Это не так...

— Именно так. Это одобрение политики, которая призвана унизить и дискриминировать тебя.

— Это не моя позиция, но моя семья. Я не могу это изменить.

— Ты можешь не идти.

Тристан поднялся и отошёл подальше.

— Ты совсем меня не понимаешь.

Рави последовал за ним к перилам веранды.

— Как ты можешь говорить такое? Ты потрясающий парень, подавляемый паршивой ситуацией в семье. Пора освободиться.

— Или что? Ты не захочешь быть со мной? — все красивые слова, что Рави произнес ранее, теперь казались пустым звуком.

— Я этого не говорил.

— Тебе и не надо было. Ты такой же, как Патрик. Тебе недостаточно того, что я лю... забочусь о тебе. Ты хочешь, чтобы я возглавлял парад, размахивая флагом, в точности как ты.

Рави обнял его со спины.

— Это нечестно и ты это знаешь. И прекрати сравнивать меня со своим бывшим. Дело не в том, что нужно мне, а в том, что нужно тебе. В том, чего ты заслуживаешь. И ты достоин того, чтобы не отказываться от собственной жизни ради человека, который не считает, что ты в праве претендовать на такие элементарные вещи как медицинское обслуживание или работа.

— Я уже говорил раньше: я — всё, что у них есть, — голос Тристана надломился. Боже, он ненавидел это.

— Почему ты так отчаянно пытаешься заменить им своего брата?

— Потому что я был там, понятно? Я был там, — то, что он подавлял долгие годы, вырвалось наружу, заставив его задыхаться и дрожать.

— Ты был там?

— У Марии был выходной. Дерек должен был не спускать с меня глаз, но вместо этого позвал друзей и все напились. Они захотели поехать за мороженым. Я... я не остановил их. Единственное, что я сделал, так это сказал, что он не может оставить меня дома одного.

— О, детка, — голос Рави упал, он обхватил Тристана руками. — Ты не можешь винить себя в этом.

— Но я знаю, что они винят меня. Почему я не остановил его? Почему умер не я? Я получил всего лишь пару царапин. Даже ни одного шрама не осталось. Погиб тот, у кого был потенциал, ум, социальные навыки. Так что, как видишь, я, возможно, не идеальный, но, по крайней мере, могу быть тем, с кем можно появиться на сцене.

— Я понимаю, правда, понимаю, — Рави не выпустил его из объятий. — И это замечательно, но ты не можешь прожить свою жизнь как мученик. Он не хотел бы этого для тебя.

Тристан никогда особо не задумывался о том, чего бы хотел для него Дерек.

— Не имеет значения. Я должен быть там ради своих родителей, и мне жаль, что ты не понимаешь.

— Я никогда не говорил этого. Просто мне кажется, ты должен подумать о том, от чего ты отказываешься...

— Ты считаешь, что я не думаю об этом? Каждый день? Ты думаешь, я не понимаю, что, вероятно, теряю шанс на настоящие отношения с тобой?

— Трис. У нас и так настоящие отношения. И дело не в том, что ты ставишь свою семью превыше нас. Дело в том, что ты ставишь её превыше себя.

Тристан не поверил ему. Это та же самая ситуация, что и с Патриком — Рави хочет от него больше, чем он может ему дать, хочет, чтобы он оттолкнул свою семью просто потому, что уверен, что только так он мог найти своё счастье. Потому что, в точности как Патрик, Рави считал, что Трис должен стать лучше, или тот найдёт кого-то другого.

Тристан покачал головой.

— Я должен смириться со всем этим и пойти туда.

— К чёрту всё. Я ненавижу то, что ты чувствуешь себя подобным образом, — Рави ударил по перилам, разочарование накатило на него огромной, гневной волной.

— Эй, парни? Всё в порядке? — Джозия вышел из гостиной на веранду с двумя парнями с работы. По выражению его лица стало очевидно, что если он и не слышал всего диалога, то, по крайней мере, последнюю