Частная Академия (СИ) - Ланская Алина

Просыпаюсь, когда уже темно, но снег продолжает падать, завораживающе кружится и блестит, отражая от себя искусственное освещение веранды.

— Первый снег сегодня, — говорит Артем. Он не ушел, так и сидит рядом. — Обычно намного раньше выпадает, но в этом году все по-другому.

— Прости меня, пожалуйста. — На меня вновь накатывают вина и стыд. — Я… не нужно было вчера приходить к тебе.

— Не нужно было, — легко соглашается Артем. Он даже не представляет, как мне больно от его слов. — Но я рад, что ты пришла.

— Правда? — недоверчиво улыбаюсь. — Рад?

— Неожиданный подарок на день рождения. Восемнадцатилетняя пьяная девственница, которая не знает, что делать со своими гормонами.

Вспыхиваю как искра. Это так унизительно — слышать такое! Безжалостный и жестокий!

Отворачиваюсь, чтобы не видеть его глаз.

— Никогда больше до тебя и пальцем не дотронусь!

— Какая ты чувствительная. Восемнадцать — вообще мерзкий возраст, но это пройдет.

— Тебе двадцать три, но не сказать, чтобы ты радовался, — огрызаюсь я, а Баев потешается:

— Мне было так противно, что я не прочь повторить, когда в себя придешь.

— Да ни за что в жизни! Забудем, а? — жалобно прошу я. — Пожалуйста! Не напоминай!

— Как скажешь. — Артем лениво потягивается и насмешливо смотрит на меня. — Да забудь уже. Все нормально. Но пить тебе лучше только с тем, кто никогда тобой не воспользуется. То есть со мной.

— И все? — робко уточняю я. — Больше ни с кем?

— А здесь есть еще кому ты можешь доверять? — спрашивает Артем без тени улыбки на лице. И мне становится совестно. Потому что с тех пор, как я уехала от родителей, никто и никогда не заботился обо мне так, как Баев.

— Больше некому, — киваю. — Но пить я больше не буду.

И тебе не дам!

— Как скажешь. Ну что, оклемалась?

Кажется, он не злится на меня. И вроде не презирает. И не гонит. Такое облегчение внутри, но так страшно ошибиться!

— Да, но… можно я еще здесь посижу? Снег падает, и тут так красиво… Но вообще, коньяк у тебя нехороший! Может, все-таки паль?

— Такого коньяка всего две тысячи бутылок в мире. Выдержка семьдесят пять лет, одна бутылка стоит в рублях примерно… около миллиона, да.

— Что? — Стараюсь разглядеть улыбку в глазах Артема. — Да ладно тебе… Рофлишь… не бывает такого.

Он не спорит, говорит мне взять со стола еще один термос и выпить настой. Меня это реально напрягает. Неужели не соврал?

— Где мой телефон? Я помню, свой рюкзак оставила на первом этаже… вроде.

— Там он и лежит. Зачем тебе мобильный?

— Пруфы нужны. Точно миллион? Артем?! — Голос у меня дрожит. — Я выпила бутылку коньяка, который стоит миллион?! Разве это возможно?

— Ладно, если бы выпила. — Баев сейчас напоминает судью, который читает приговор. — Ты ее в унитаз спустила!

Только б папа никогда не узнал!

— Знала б, сколько он стоит, ни в жизнь бы не притронулась!

— Притронулась бы. — От взгляда, проникающего в самые потаенные уголки моей души, становится совсем не по себе. — И выпила бы остальные, если б смогла.

Фыркаю в ответ и тянусь наконец за термосом. Гадость редкостная, но пью как можно медленнее.

— Я велел забрать твои вещи из общаги, — прерывает молчание Артем. И я только сейчас вспоминаю об академии.

— Пары! Господи, я же пропустила сегодня целый день!

— Тебя за это не убьют, прикинь? — Баев откровенно ржет надо мной. — Хочешь, справку напишу в деканат, укажу причину отсутствия…

— И чтобы вся академия знала? Ну уж нет! Я сюда учиться приехала и не скажу, что пока хорошо получается.

— Всю жизнь мечтала попасть сюда? Лучшая частная академия страны…

— Да я знать о ней не знала до августа! — Укутываюсь сильнее, потому что становится холоднее и ветер усиливается. Кажется, скоро начнется настоящая метель. — Не собиралась я сюда идти учиться. Так получилось просто.

— И здесь мы с тобой похожи, — ухмыляется Темный каким-то своим, неведомым мне мыслям. — Я тоже не собирался здесь учиться.

Вот это новость!

— А почему? Это же твоя альма-матер во всех смыслах. Тебя заставили, что ли?

— Никто меня не заставлял, — устало и с легким раздражением отвечает Баев. — Я сам так решил.

Он собирает на сервировочный стол термосы, кружки, тарелку из-под супа и толкает ее к внутренней стенке веранды.

— Холодно, пошли обратно, — велит Артем.

Помогает мне встать и поправляет шапку на моей голове. От этих простых движений у меня ком к горлу подкатывает. Может, он и безжалостный жестокий псих, но рядом с ним я всегда защищена. Даже от метели сейчас укрывает.

— Спасибо, — прорывает меня. — Артем, спасибо тебе. Спасибо за то, что не выгнал вчера, что пытался привести в чувство, что не сделал того, что… и за сегодня… ты же целый день со мной… здесь… у тебя же, наверное, были другие планы… Спасибо! Я… не знаю, что еще…

— Пожалуйста, — прерывает мой поток Баев. — Больше так не делай.

Чувствую, что краснею от стыда. Артем придерживает края пледа, в который я укутана. В его черных волосах сверкают снежинки. Волшебство…

— Не делай? — нервно переспрашиваю. — Обещаю, что больше не буду напиваться и нести всякую чушь…

— Не спасай меня.

Глава 48

«Уеду на пару дней. Не скучай».

«Не буду. Куда едешь?»

«По делам».

— Мирослава, вы так улыбаетесь мечтательно. У вас что, в телефоне ответ по глобальным свойствам непрерывных функций?

Демьянов, как стервятник, уже тут как тут. Я на секунду всего отвлеклась! Быстро прячу мобильный в карман, боясь, что препод заставит отдать. Да, у нас бывает и не такое! А если отберет, то увидит мою переписку с Артемом.

— Извините!

— Не стесняйтесь, Шанина. — Демьянов продолжает докапываться. — Вы девушка, конечно, вам скучно, понимаю. Действительно, зачем вам вообще учиться, если можно сорвать куш особо не напрягаясь. Да и мозг вам не пригодится.

По аудитории прокатываются едва сдерживаемые смешки. Я молчу, никак внешне не реагирую, хотя хочется исчезнуть отсюда, а лучше — прямо ответить на оскорбления.

Мысли в голове никак не дают покоя:

«Пусть Баев совсем не твой парень, но ведь ты с ним чатилась!»

«И молчишь, потому что тебе есть что скрывать».

«Да нечего мне скрывать! Все как и раньше: я у него убираю, а он хозяин мира, в котором я живу».

Демьянов веселится, попутно рассказывая про непрерывность сложной функции, а мне плевать. Я думаю о том, что два дня буду предоставлена сама себе.

Нет, наши отношения после дня рождения и моего пьянства не изменились. Артем ни словом не напоминал о моем позоре, не подкалывал и смотрел по-прежнему холодно или насмешливо. И все же меня не покидает ощущение, что у нас есть одна тайна на двоих. И это только наше — его и мое. А еще Баев — я его сама не просила — поменял мне график работы: растянул уборку пентхауса на пять дней. У меня появились дополнительные два часа на учебу и отдых.

Куда-то пропали эскортницы. Даже Ангелина-Настя исчезла.

Конечно, я буду скучать. Когда Артем рядом, мне не так одиноко в этом огромном дворце. Даже если я корплю у себя над домашкой, а он в зале тренируется или в кабинете засядет и что-то пишет. Может, диссер? Хотя учебой себя Баев особо не напрягает. Мне хочется знать о нем больше, но спросить некого, а сам он не расскажет. Соцсетей Баев не ведет, все, что я читала о нем в интернете, — скучные заметки, явно выверенные пиарщиками от первой до последней буквы.

А теперь он на два дня уезжает. Куда? Зачем?

— Мира… Шанина. — На лестнице между третьим и четвертым корпусами меня останавливает Яна Савицкая.

Узнаю бывшую кураторшу лишь потому, что недавно уже видела ее вблизи. А так бы мимо прошла, приняв ее за обычную студентку на дотации. Нет, шмот у Янки качественный, но не яркий, не так у нас одеваются местные королевы. Да и облик у Савицкой совсем не такой, как раньше. И главное, взгляд потухший, затравленный. Янка озирается по сторонам и тянет меня подальше от толпы.