Выбор (СИ) - Дейс Джули

— Я добавил маршмеллоу, так вкуснее.

— А если я не люблю маршмеллоу?

— Это невозможно, — улыбается парень. — Все любят маршмеллоу. Но я должен знать, что ты не любишь.

— Зачем?

— Чтобы всегда попадать в цель.

— Но, когда ты выходишь на лёд, не знаешь, какой исход игры стоит ожидать.

Эйден пожимает плечами и крутит пальцами стаканчик перед собой. Он проводит кончиком языка по нижней губе и снова улыбается.

— Обычно, знаю. Это называется изучением противника.

— Но у всех есть тузы в рукавах.

— Не у всех. Будет странно, если я буду выкладываться только на половину, чтобы спрятать остальные умения. Либо целиком и полностью, либо не стоит стремиться к основному составу и выходить на лёд.

— Может быть, ты прав, — киваю я.

— Не может быть, я точно прав.

— Слишком самоуверенно.

— Либо уверен в себе, либо необходимо повышать самооценку.

— Философские мысли перед чем?

— Перед тренировкой, — посмеивается он.

— Тогда ты должен ехать, — стараясь скрыть толику разочарования в голосе, говорю я. Невыносимо, что становится грустно лишь благодаря его уходу.

— Я всегда приезжаю раньше, и сейчас в запасе свободный час.

— И ты решил выпить кофе?

— Да, по пути, но передумал.

— Ты купил себе кофе, — напоминаю я, пальцем указывая на стаканчик перед ним.

— Я не планировал задерживаться.

— Но…

— Передумал, — кивком, соглашается Эйден, из-за чего щёки наливаются румянцем, приходится подпереть руками лицо, расставив локти по разным сторонам.

— Ты ходишь на тренировку без клюшки и формы?

Его улыбка говорит лишь о том, что я оставила мозги где-то под обложкой учебника. Вероятно, так и есть, потому что взгляд обращается за окно и находит его машину на парковке. Конечно, он не будет таскать сумку и клюшку в кафе, если при этом, едет на машине. Сколько ещё глупостей вылетит из моего рта в его присутствии?

— Всё время забываю, — в своё оправдание, смущённо мямлю я.

Эйден снова очаровательно улыбается, из-за чего, кажется, женские вздохи за соседним столом слышит даже внеземной разум за несколько галактик от нашей. Мне это напоминает что-то вроде отрезвляющей пощёчины. Если девушки в кафе сейчас сосредоточили всё внимание на нём, а, следовательно, я могу быть зверски растерзана где-то за ближайшим поворотом, то стоит делать ноги. Но, конечно, я этого не делаю. С виду кажется, что я тоже выдыхаю и пускаю слюни на этого парня. Собственно, так и есть, разница лишь в том, что он сидит напротив меня, а не за одним из соседних столиков.

— Пожалуйста, прекрати, — шепчу я.

Эйден делает глоток кофе и выгибает бровь.

— Что?

— Привлекать к нам внимание.

— Мы просто разговариваем.

— Тогда почему я чувствую, что мне вырывают ногти и по одной волосинке живьём?

— Ты преувеличиваешь, — смеётся он.

Парень окидывает взглядом кафе и, кажется, я снова слышу эти вздохи умирающих лебедей. Боковым зрением вижу, что он собирает многозначительные улыбки, но не делает это в ответ. Он остаётся таким же спокойным и в какой-то степени равнодушным к вниманию со стороны.

— Я не понимаю, что с тобой не так, — тихо говорю я, благодаря чему, на его лице вырисовывается немой вопрос. — Почему ты этим не попользуешься?

— Чем?

— Своим обаянием и очарованием. Ты же видишь, они готовы на всё. Любой на твоём месте воспользуется возможностью.

— Я не хочу готовых на всё.

— Каких ты хочешь?

— Таких, как ты. Я хочу тебя.

Вряд ли я выгляжу растерянно. Весь мой внешний вид говорит лишь о потрясении. Я не могу моргнуть или шевельнуться. Смотрю на него, но словно сквозь. Не понимаю, это игра воображения или слова действительно были произнесены. Я пока не могу смириться и привыкнуть к прямолинейности. Она вводит в ступор, заставляет краснеть и чувствовать, как земля уползает из-под ног.

— Почему ты всегда говоришь о ком-то?

Стараюсь выйти из ступора, но слова вылетают изо рта автоматически. Я не думаю, когда говорю. За меня решает сознание.

— Я… не знаю. Наверно, думаю, что это невозможно.

— Невозможно хотеть одну?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Боже, я даже не знаю, что имею в виду. Я запуталась. Ты сбиваешь меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Эйден улыбается, и это влияет на меня так, что начинаю забывать собственное имя. Эмма? Элли? Энни? Какое из имён принадлежит мне с рождения, и какое является тем, когда где-то в радиусе мили находится Эйден? Вероятно, дурнушка, глупышка или растеряшка.

— Эмма?

Да, точно, Эмма. Меня зовут Эмма.

— Спасибо.

— Спасибо? — смеётся Эйден.

— Не обращай внимания, я провела диалог с самой собой, — краснея, бубню в ответ.

Пожалуйста, очнись, Эмма. Ты Эмма.

— Пожалуйста, хватит так улыбаться, я не могу сосредоточиться.

— На диалоге с самой собой?

— Да.

— Ладно, хорошо.

Эйден плотно поджимает губы, но его желание рассмеяться говорит само за себя. Он снова облизывает нижнюю губу.

— И это тоже, пожалуйста, — с мольбой, прошу я, закрывая пылающее лицо ладонями. Это просто невыносимо. — Почему ты не можешь быть самоуверенным говнюком, чтобы можно было тебя ненавидеть?

— Мне нужно отвечать, или ты снова говоришь сама с собой?

Делаю зазоры между пальцами и рассматриваю парня, занимающего кресло напротив.

— Можешь ответить.

— Какой есть, основная часть досталась Мэйсу. Ты всё поймёшь, когда познакомишься с ним.

— Я не хочу с ним знакомиться!

— По какой причине?

— Потому что ты станешь ещё лучше, так нельзя!

— Ладно, я не буду тебя с ним знакомить, — посмеивается Эйден, подняв руки в знак капитуляции. — Как захочешь.

Снова окидываю взглядом близлежащие столики. Часть девушек всё ещё продолжает смотреть в нашу сторону с какой-то надеждой, но на что? И самое забавное, что я тоже испытываю какую-то надежду. Я не знаю, на что и какую, но тот день, когда он пустил на порог своей спальни и улыбнулся, мои мозги остались на той подушке. Хорошо было бы, если бы их вернули и по доброте душевной, вставили обратно. Я была уверенной, когда делала к нему шаги, но сейчас вся уверенность растворилась. Спустя месяц, я не узнаю ту Эмму, которая могла флиртовать с ним лёжа в его постели, и ту, чьё лицо пылает каждый раз, когда он появляется рядом.

— Ты много думаешь, — говорит Эйден, выгоняя мысли прочь.

Фокусирую взгляд на парне и стараюсь ни быть глупой дурочкой, которая готова упасть в обморок из-за того, что с ней разговаривает предмет влюбленности. Глаза расширяются, когда Эйден берёт стикер, лепит его на страничку и закрывает учебник, следом он поднимается с кресла и, взяв мою руку, тянет за собой. Я только успеваю заметить, что он подхватывает мой учебник.

Плетусь за ним со смешанными чувствами. Но успеваю оглянуться, заметив, с какой завистью нам вслед смотрят девушки. Благодаря этому, выпрямляю спину и не сдерживаю глупую улыбку. Сейчас я как та самая девочка, которая хочет показать язык и крикнуть: «Смотрите, он ушёл со мной». Я безнадёжна.

Эйден пересекает парковку, и открыв дверцу, жестом приглашает меня занять пассажирское кресло. Не противлюсь, запрыгиваю в салон и расслабляюсь. Как оказалось, арена максимально близко, буквально в пяти минутах езды, либо мне чудится, потому что время с ним пролетает незаметно. Я только успеваю моргнуть, как всё заканчивается. Карета превращается в тыкву, принц исчезает, а сказка имеет свой конец. Остаются только воспоминания, которыми живу последующее время.

Машина останавливается, уже открываю дверь и хочу ступить на землю, как рука Эйдена возвращает меня внутрь, а дверь закрывается.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Куда ты, я же джентльмен, — усмехается парень.

— Боже, — смеюсь, когда он вновь открывает дверь и галантно протягивает мне ладонь, чтобы помочь выбраться.

Покидаю салон и смеюсь вместе с ним.

— И что мы тут делаем?