Беги, детка, беги (ЛП) - О&#39

— Она не забудет. Это останется в ее голове навсегда, но появится путь, когда она сможет справиться с этим. Всегда есть шансы, для всех. Райли, ты остановился, и это самое главное! — серьезно говорю я, и он снова смотрит мне в глаза.

— Никогда больше не делай этого или чего-нибудь подобного. Иначе мне придется тебя кастрировать, и ты никогда не получишь какао. — Он слабо улыбается.

— Мне жаль, что я тогда сказал, что ты не любишь меня. Я знаю, что ты меня любишь, иначе не был бы сейчас здесь.

— Я всегда буду рядом, когда мой сын во мне нуждается.

39. Мне нравится, как ты ощущаешься, Эмилия

Мейсон

Сейчас вечер, и я натираю твою спину, Эмилия, плотно прижимая мочалку к твоей коже. Я не привык к нежностям, к тому же чертовски зол на этого ублюдка. Если бы не папа, я бы его убил. Но у нас есть сделка: Райли больше никогда не вернется. Он останется в Нью-Йорке, за это я оставлю его в живых. А еще мне было позволено врезать ему один раз. Конечно же, я воспользовался этим шансом и вырубил его одним ударом. Как бы то ни было, я все равно собирался убить его. Но мой отец, к сожалению, был быстрее. Он знал, что я собираюсь делать, впрочем, как и всегда знает.

— Мейсон, ай... пожалуйста... ты можешь тереть где-нибудь в другом месте? — обычно мне нравятся такие возгласы от тебя, Эмилия, но не сейчас. Ты сказала «ай», тебе больно, Эмилия.

Как будто обжегшись, что я делал уже тысячи раз, отбрасываю мочалку в сторону. Ты скептически смотришь на меня через плечо.

Твои мокрые волосы прилипли к лицу.

Я так устал, Эмилия. Прошлой ночью я спал с тобой около часа. С тех пор ни секунды. Плюс поездка на машине с папой, которая длилась вечность. А еще навигация повела нас через какие-то чертовы леса и по дорогам без названий. Вот это была поездка. Я чувствую ее каждой косточкой.

— Мейсон, что с тобой?

— Я не хочу делать тебе больно, — уверенно говорю я. — Однажды я уже ударил тебя по лицу и больше никогда так не поступлю. Нас ожидает одна лишь боль, если ты скажешь «да», детка.

— Да, — сразу же отвечаешь ты, пристально глядя на меня своими голубыми глазами.

— Что? — ты выбиваешь меня из колеи. — Я не могу сейчас, Эмилия. Я так устал. И после всего, что пережила, сначала ты должна отдохнуть.

Ты закатываешь глаза и берешь полотенце, чтобы вылезть из ванны.

— Я всегда буду говорить тебе «да», Мейсон, но сначала мы отдохнем.

Я поднимаю тебя на руки, Эмилия, потому что мне нравится чувствовать твой вес, и несу в спальню, где кладу тебя на кровать. Ты обнаженная, Эмилия, и я быстро говорю себе: «Никакого секса, Мейсон! Только вытирай, а не трахай!» Твои мокрые волосы завернуты в полотенце. Включаю телевизор, висящий на стене. Папа снял нам действительно классный люкс.

Ты с наслаждением потягиваешься и облегченно вздыхаешь. Мне нравится, что ты чувствуешь себя так комфортно со мной после всего, что произошло, а также после того, что мы пережили. Как будто мы находимся в другой реальности. Я сопротивляюсь желанию шлепнуть тебя по заднице, когда ты вытягиваешься. Вместо этого выдавливаю крем на твою распаренную кожу, и ты визжишь, потому что он холодный. Я мог бы перед этим немного согреть его в руке, но даже и не думал об этом, детка. Только потому, что я люблю тебя, не значит, что я когда-либо перестану быть собой.

Ты стонешь, когда я начинаю тебя массировать.

— Это не должно войти в привычку, Эмилия, — говорю я, и ты хихикаешь в подушку.

— Да-да, Мейсон, конечно. — О, мне бы так хотелось отшлепать твою задницу, Эмилия, но я этого не сделаю. Когда думаю о том, что этот ублюдок почти сделал с тобой и как обращался, любая тяга к сексу улетучивается. Потому что знаю, как ты, должно быть, себя чувствовала. Это длилось недолго, Эмилия, и, к счастью, ты смогла его остановить. Я все время был на связи. Может быть, две минуты или три. Я не мог повесить трубку, детка. Наверное, я мазохист, или просто не хотел оставлять тебя одну, хоть это и было только по телефону.

Этот момент, когда я думал, что он разрушит тебя, Эмилия, так разозлил меня. Быть таким бессильным, когда речь идет о тебе, ощущалось ужасно, и я больше никогда не должен это испытать. Я позабочусь об этом.

Я массирую твою спину, задницу, легко и осторожно, а также твои красивые гладкие ноги. Ты продолжаешь смотреть на меня так, словно ждешь, когда я прикоснусь к тебе, но я не буду этого делать, Эмилия. Сегодня ночью ты просто отдохнешь. После того, как крем впитывается, я накрываю тебя одеялом и снимаю полотенце с твоей головы, чтобы волосы могли высохнуть.

Ты снова так смотришь на меня.

— Спасибо, — тихо говоришь ты.

— За что?

— Я ненормальная, Мейсон, но все равно ты это делаешь для меня.

— Детка, мы оба ненормальные. Теперь мы позволим этому случиться. Либо мы уничтожим друг друга, либо нет, но я больше не буду вдали от тебя, Эмилия. Ты принадлежишь мне, а я принадлежу тебе.

Твои глаза немного расширяются.

— Что ты только что сказал? — спрашиваешь ты, улыбаясь. Я выключаю свет на тумбочке и бормочу:

— Спи. — Ты улыбаешься шире и подползаешь к моей груди. Боже мой, именно этого я хотел все это время — тебя рядом со мной и большую мягкую кровать, в которой еще не трахался ни один из тех, кого я знаю.

Наверно, это и есть рай.

***

Впервые с момента нашего знакомства мы спим всю ночь напролет или вообще спим. Мы активны ночью, мы — Тьма. И, должен сказать, мне не нравится рано просыпаться. Еще только восемь утра, а солнце уже так высоко. На дворе октябрь, Эмилия. Как так?

Меня опять все бесит, но как только ты шевелишься в моих руках, немного расслабляюсь. Закинула одну ногу на меня, твоя рука лежит на моем животе, и ты пускаешь слюни на мою грудь, Эмилия. Твой рот слегка приоткрыт, а пальцы дергаются во сне. Что там тебе снится, Эмилия? Твои волосы высохли, дико и беспорядочно вьются вокруг головы. Да, они снова повсюду. Вятаскиваю несколько волосинок изо рта. Я ненавижу твои волосы, Эмилия. С удовольствием побрил бы тебя налысо, но тогда я не смогу держать за них во время траха.

И вдруг ты с размахом разворачиваешься на другую сторону. Святое дерьмо, что ты делаешь? Вся кровать трясется, а ты лежишь по диагонали. Твоя спина обнаженная. Тоже поворачиваюсь набок. Одним пальцем провожу по твоему позвоночнику до крестца... Я хочу тебя, Эмилия. Сейчас! Мне почти больно, так сильно хочу тебя. Я не умею это нежное дерьмо, но обещаю быть осторожным. Ты такая хрупкая в моих глазах, Эмилия. Как маленькая куколка, которую можно сломать, но я не хочу этого. Он почти это сделал.

Я прижимаюсь к тебе и скольжу рукой по твоему бедру, по талии, вперед в сторону груди, которую крепко сжимаю. Носом зарываюсь в твою шею, где ты так чертовски хорошо пахнешь. Полусонная, ты стонешь от наслаждения и прижимаешься ко мне своей попкой. Ты сучка, Эмилия. Я тебе уже это говорил? Но я люблю тебя за это.

Тянешься рукой назад к моему затылку и крепче прижимаешь меня к своей шее. Бл*дь, детка, ты так хорошо пахнешь. Твоя кожа такая нежная, а киска трется о мой член. Эмилия, мне так непривычно, что я не должен связывать тебя, оставить где-нибудь стоять на коленях или проделывать какие-то другие грязные вещи. Но и так хорошо, пока ты рядом.

Ласкаю твою кожу губами, слегка прикусываю и успокаиваю языком. Но не вхожу в тебя, несмотря на то, что чувствую членом, какая ты становишься влажная. Ты хочешь его внутри себя. Поэтому прижимаешься бедрами сильнее и сильнее. Если так дальше пойдет, скоро ты будешь лежать на мне. Помедленнее, детка. Я держу тебя одной рукой за бедро, продолжая ласкать кожу шеи. Слегка надавливаю на плечо и толкаю тебя на спину, чтобы добраться до твоего соска. Когда я повернул тебя, ты в первый раз за этот день открываешь глаза и смотришь прямо в мои. Улыбаешься мне, и я опускаю губы на твою грудь, не отрывая взгляда. Со стоном ты запускаешь пальцы в мои волосы. Эмилия, мне нравится, когда ты это делаешь, и я дам тебе то, что до сих пор давал только одной женщине.