Роберта Ли - Двойная игра

– Но я ведь предлагала ему стать равноправным партнером и выкупить мой пакет акций!

– Майлз не хотел от тебя никаких авансов. Он хотел полной независимости. Тем более что ты могла подумать, будто его в первую очередь интересует компания "Барлоу", а уж потом ты сама.

Беспомощные слезы хлынули у Кэсси из глаз, потекли по лицу. Мать бросилась к ней, прижала ее к себе.

– Не плачь, моя хорошая. Все образуется.

– И чем раньше, тем лучше, - добавил Лютер Эллиот, отодвигая стул. - Пожалуй, пора дать нашей недогадливой дочери возможность утереть слезы, припудрить заклеенный носик и вытащить Майлза из пучины безутешного горя!

Твердо решив встретить Майлза не в постели, а на ногах, Кэсси с помощью сиделки надела пеньюар - очень симпатичный, с глубоким вырезом, позволяющим полюбоваться ее восхитительной кожей, - и устроилась в кресле с высокой спинкой, из тех, что так популярны в Испании.

Она едва успела расправить складки своего соблазнительного наряда, как в палату вошел Майлз. От недавнего измученного человека не осталось и следа, сейчас перед ней был прежний Майлз, которого она так хорошо знала, - походка пружинистая, на лице выражение решительной целеустремленности.

– Я уж думал, мне никогда не доведется сказать тебе, как я рад, что ты снова на ногах, Кэсси!

Тон у него был шутливый, но глаза, в которых еще гнездилась тревога, выдавали его подлинное настроение. Кэсси, однако, постаралась не заметить этого и ответила ему в той же шутливой манере:

– В таком виде я наверняка в полной безопасности!

– И в этом твоя большая ошибка. - Майлз уже не шутил, он говорил серьезно и решительно. - Я люблю тебя не только за внешность. Мне безумно нравишься ты вся. Твое прекрасное тело и прелестное лицо, твой острый ум и еще более острый язык, твоя уверенная повадка и неумение готовить! И поэтому я собираюсь жениться на тебе, как только ты сможешь пойти со мной к алтарю без посторонней помощи.

– Кажется, ты уже все решил за меня, - сказала Кэсси. Сердце ее готово было выскочить из груди.

– Разве? - Он присел на корточки рядом с ней. - Не играй со мной, Кэсси. Без тебя моя жизнь теряет всякий смысл.

– Однако в Сан-Диего ты говорил другое.

Он покраснел, но взгляд не отвел.

– Я говорил неправду. Я был вне себя и хотел сделать тебе больно. Правда о тебе повергла меня в такой шок, что я буквально ослеп от ярости. Я больше не видел тебя. Я видел лишь Кэтрин Барлоу, которая провела меня как последнего дурака. Долгие недели потом я был точно безумец, а когда наконец опомнился, то не мог заставить себя прийти к тебе, пока не докажу, что добьюсь успеха и без "Барлоу".

Он буквально повторил слова ее отца, и Кэсси невольно подивилась прозорливости Лютера.

– Когда во Франкфурте ты мне отказала, - продолжал Майлз, - я словно рухнул в пропасть и с тех пор так и не мог оттуда выбраться. Только после того, как мне позвонила Гэйл и рассказала о приключившемся с тобой несчастье, я окончательно понял, что любой ценой должен сделать так, чтобы ты снова полюбила меня. И я этого добьюсь, - упрямо заявил Майлз, сжимая ее руки. - Даже если на это уйдут годы. Клайв не тот, кто тебе нужен. Тебе нужен я. Однажды ты уже так думала, и я сделаю все, чтобы ты вернулась ко мне. Не лишай меня этой возможности, Кэсси.

Она не могла отвести взгляд от его лица, всматриваясь в эти мужественные черты, любуясь красиво очерченным ртом, который осыпай поцелуями каждый уголок ее тела.

– Ты понапрасну теряешь время, Майлз.

– Нет! - Он выпрямился, отпустив ее руки. - Я не отступлюсь от тебя, пока жив.

– Тебе не нужно ни от чего отступаться, - с укором сказала она. - Я никогда не переставала тебя любить. И у меня никогда ничего не было с Клайвом.

– О, Боже! Почему же тогда ты отказывала мне?

Кэсси помедлила и решила быть честной.

– Я не доверяла тебе. Мне казалось, что твои дела идут вовсе не так успешно, как многие думают, и что ты…

– Понятно, - резко прервал он и повернулся к ней спиной.

Он стоял так довольно долго, в душу Кэсси даже закрался страх. Опять она дала волю своему языку! Если он теперь уйдет, она этого не вынесет.

Внезапно Майлз вновь повернулся к ней.

– Я не виню тебя за твои сомнения. Я вел себя как свинья, и ты подумала, что я снова поведу себя так же. Но моя компания растет невероятными темпами. Пока что она не так велика, как "Барлоу", но через несколько лет ничем не уступит твоему издательству. - Он нагнулся, обнял Кэсси и поднял с кресла, а потом, осторожно поддерживая ее, сам сел в кресло и посадил ее к себе на колени. - Я действительно натворил кучу глупостей, а? - сказал он, зарываясь лицом в ее волосы. - Прошу тебя, никогда больше не сомневайся во мне. Я этого не вынесу.

Кэсси не ответила, а Майлз, словно понимая, что внутреннее напряжение не хочет отпускать ее, поднял голову и заглянул в самую глубину ее глаз.

– Мы всегда будем честны друг с другом, разве ты забыла?

– Я думаю о Саре, - призналась она. - Когда ты разлюбил ее?

– Задолго до ее встречи с Дэвидом. Но я чувствовал себя виноватым, потому что ради меня она отказалась от карьеры, и как раз пытался собраться с духом и сказать ей правду, когда на сцене появился Дэвид.

– А она недвусмысленно намекнула мне, что ты все еще любишь ее! - возмутилась Кэсси. - Ты представляешь себе, как я тогда ревновала тебя к ней!

– Очень даже представляю. Я точно так же ревновал тебя к Джастину и Клайву.

– Какие мы были дураки. - Она крепко обняла его. - Мне было так плохо без тебя, Майлз. Я больше не хочу разлучаться с тобой, никогда.

– И не надо. Завтра врач снимет гипс с твоего носа, и ты сможешь улететь домой и назначить дату нашей свадьбы.

Кэсси просияла от радости, склонив голову на плечо Майлза.

– Пока у меня такая опухшая физиономия, я за тебя не выйду. Я хочу быть на свадьбе красивой.

– Ну и сколько же мне придется ждать по твоей милости? - проворчал он, уткнувшись носом в ее шею.

– Нисколько. Одно другому вовсе не мешает.

Он весело хмыкнул.

– Как подумаю, сколько раз ты меня отшвыривала, чертовка!

– Прости, - прошептала она, внезапно ощутив палящее желание. - Ах, Майлз, я так хочу тебя.

– Тогда нам обоим лучше принять холодный душ! Я боюсь прикасаться к тебе, пока твои ребра не пришли в норму.

– Но целоваться-то мы по крайней мере можем?

– Почему бы и нет?

Он нежно водил губами по ее рту, слегка покусывая шелковистую плоть. Ее губы раскрылись, впуская скользнувший в теплые глубины язык, движения которого были так похожи на интимнейшую из ласк. Горячие соски стали распирать мягкую ткань пеньюара. Майлз почувствовал их напряженную твердость на своей груди, и его тело тоже напряглось, отвечая на их зов, а язык с еще большей жадностью впивал сладостную влагу ее рта.