Джудит Гулд - Рапсодия

Миша тяжело вздохнул.

— Ты никак не можешь оставить меня в покое.

— Ну всего каких-нибудь десять минут. Больше я ничего не прошу.

Миша с тяжелым вздохом кивнул:

— Десять минут, и ни секундой больше.

— Прекрасно, старик! Обещаю, ты не пожалеешь.

Нет, он не пожалел. Ни на одну секунду. Сирина Гиббонс оказалась самой прекрасной, самой обворожительной женщиной, какую он когда-либо видел в своей жизни. Лицезреть ее — истинное удовольствие. Если бы он увидел ее на улице, решил бы, что она ультрамодная фотомодель. Никак не подумал бы, что она первоклассный фотограф и работает по другую сторону фотокамеры. Высокая — почти шесть футов ростом на каблуках, — с длинным торсом, длинными изящными ногами, роскошными иссиня-черными волосами, спадающими ниже плеч, с безупречной, слегка загорелой кожей, составляющей разительный контраст с этими темными как ночь волосами. Огромные карие глаза искрятся озорством, любознательностью, живым интересом. Полные «чувственные губы, высокий лоб, лебединая шея. Лицо словно выточено искусным резцом: выдающиеся скулы, чуть удлиненный прямой нос, идеальной формы подбородок. И на удивление, на этом лице почти нет косметики. Во всяком случае, он ее не заметил.

В отличие от многих красивых женщин она словно и не замечала свою красоту. Носила ее с легкостью, как удобное платье, и, по-видимому, совсем над ней не работала. А возможно, и не сознавала, насколько она обворожительна. Наблюдая за тем, как она легко двигается по своему номеру, готовя для них напитки, Миша подумал, что в детстве она наверняка вела себя как мальчишка-сорванец. Эти быстрые точные движения, эти крупные шаги совсем не девичьи и не подобают леди. Однако самая завораживающая ее черта — и самая будоражащая воображение — заключалась в чем-то таком, чего Миша не мог бы точно определить. Ее окружала какая-то аура… атмосфера почти осязаемой физической чувственности, удивительным образом сочетавшейся с внутренней интеллигентностью.

В ходе их знакомства, которое растянулось от первоначальных десяти минут до двух часов, Миша открыл в Сирине Гиббонс множество других, еще более удивительных качеств, каких никогда бы не мог заподозрить в женщине, да еще столь прекрасной.

Во-первых, она оказалась на редкость земным существом, порой даже приземленным, приниженным. Никакой деланности, никакой претенциозности, характерной для многих красивых женщин. И что еще более поразительно, она оказалась на удивление честным человеком, как с самой собой, так и с другими. Редчайшее качество, удивительное и завораживающее. Как и все в ней.

Теперь он понял, почему она приобрела такую популярность в качестве фотографа. Она обладала редким внутренним чутьем, составлявшим часть ее внутренней интеллигентности, которую он сразу ощутил. Опираясь на это чутье, она и смотрела на окружающий мир. Сирина сразу сообщила, что образование ее оставляет желать лучшего, однако Миша с первых слов распознал в ней природный ум и редкостную восприимчивость. Она почти ничего не понимает в классической музыке, честно призналась Сирина, но очень хочет научиться понимать, если это возможно.

— Если мы решим, что я буду вас снимать, — произнесла она своим притягательным хрипловатым голосом, — то вам придется заняться моим образованием.

Сирина сделала глоток зеленого чая с женьшенем и медом. Миша не сводил с нее глаз.

— И как вы себе это представляете?

— Ну, для начала я бы послушала вашу игру. Стыдно признаться, — добавила она совсем тихо, — но я ни разу вас не слышала.

— Ничего страшного, Сирина. Не все должны быть поклонниками классической музыки.

— Я очень рада, что вы так думаете. В любом случае мне надо знать, каких композиторов вы предпочитаете, какой тип музыки. Ну, например, Баха или Бетховена? Какие ваши любимые концертные залы?

— Но зачем вам все это знать? Вам же нужно будет всего-навсего сделать несколько фотографий.

Сирина улыбнулась, обнажив идеальные белые зубы.

— Это же очевидно. Я должна узнать о вас как можно больше. Только так я смогу сделать по-настоящему хорошие фотографии. Чем лучше я вас узнаю, тем лучше получатся снимки. По крайней мере таков мой опыт.

Миша кивнул:

— Да, в этом есть смысл. Но это ведь гораздо сложнее, чем просто прийти в студию, сесть перед фотоаппаратом и улыбнуться. Ну, или, например, принять задумчивый или грустный вид.

Сирина рассмеялась. Какой необыкновенный смех!.. Горловой, чувственный, волнующий.

— Согласна, это намного сложнее. Если, конечно, хочешь получить по-настоящему хорошие снимки.

Она взглянула на его пустой стакан.

— Давайте я вам еще налью. И себе тоже. А вам, Манни?

— Нет, спасибо.

Миша наблюдал за ее быстрыми решительными движениями. Вот она поднялась на ноги, взяла его стакан, широкими шагами прошла к мини-бару. Облегающие кожаные брюки обрисовывали ее тугие ягодицы, черный свитер не скрывал упругую полную грудь. Да, несмотря на изящную худощавость, все изгибы и выпуклости у нее на месте. Это точно.

Манни поймал его взгляд. Подмигнул. Чувственные вибрации, возникшие между Сириной и Мишей, от него не укрылись.

Не обращая на него внимания, Миша снова перевел взгляд на Сирину.

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Нет, спасибо, я справлюсь. Ах, черт!.. — Она рассмеялась своим хрипловатым чувственным смехом. — Пролила виски!

Миша поспешно вскочил с места, прошел к мини-бару. Взял полотенце и начал вытирать лужицу на ковре.

— Дайте мне. Это же я сделала.

— Все нормально.

Миша яростно тер ковер. Через минуту выпрямился, внимательно осмотрел то место, где была лужа.

— Все, пятна нет.

Он отдал ей полотенце, коснувшись своими длинными музыкальными пальцами ее руки. Сирина непроизвольно вздрогнула. Миша испуганно вскинул глаза и увидел, что лицо ее вспыхнуло яркой краской под легким загаром.

Она почувствовала то же самое, что и он… То же захватывающее ощущение, предвещающее… Что? С самого первого взгляда его потянуло к ней. Она влечет его, как сирена. Он чувствует себя беспомощным перед ее очарованием. Словно околдованный. Это чисто физическая реакция, уговаривал он себя. Но такой он еще не испытывал ни с кем.

Они вернулись обратно за стол. Манни взглянул на Мишу. Подавил зевок. Поднялся с места.

— Надеюсь, вы меня извините. У меня завтра рано утром деловая встреча. — Он протянул руку Сирине. — Счастлив был познакомиться.

Она тоже начала подниматься с места. Манни остановил ее:

— Нет-нет, не вставайте. Я сам могу дойти до двери. — Он обернулся к Мише: — Продолжайте без меня. А я — в кровать. Завтра у меня трудный день.