Глория Нейджи - Дом в Хамптоне

Слава Богу, кажется, обвинение с Делорес и Ондина снято, и дело, похоже, закрыли. Но даже если они и избежали тюрьмы, впереди у Коуэнов было много хлопот. Дженни не особенно распространялась о Донни, но Джина поняла, что она очень расстроена: он так неожиданно уехал тогда… И до сих пор не объяснил, где же все-таки был два дня. Неужели у Фритци?

Дженни наняла частного детектива следить за отцом и мужем. Но что это даст?

Появилась Дженни. Она несла огромную сумку. Подойдя к Джине, она бросила свою ношу и устроилась под зонтиком рядом.

— Что ты таскаешься с этой тридцатипудовой сумкой? Ты же с ней еле справляешься.

— Это часть моего образа жизни. Я принесла остатки шоколадного торта. Думаю, каждый захочет кусочек. Я уже достаточно съела этого торта. Не заставляй меня чувствовать себя виноватой за такое обжорство. Когда я нервничаю, всегда много ем. Я уже прибавила семь фунтов в весе, но думаю, что это еще не предел. Оуэн говорит, что я скоро превращусь в маленького поросенка, если не буду следить за собой.

Джина засмеялась. Поросенком в детстве звали Оуэна родственники Делорес.

Джина наклонилась и поцеловала свою подругу.

— Я тебя очень люблю…

— Звучит, как название песни. Ты уже третий близкий человек, который говорит мне об этом. Все так беспокоятся обо мне. Может быть я больна?

— Да нет, конечно. Просто вся эта суматоха делает тебя необыкновенно привлекательной!

— Давай лучше съедим мой торт, пока он не расплавился от жары.

Дженни достала из сумки большой пакет, несколько салфеток и вилки. Джина подсела ближе.

— Господи, ты даже вилки взяла с собой!

— По привычке. Я положила их в сумку еще до того, как узнала, что Эрика Гесс не придет.

— Прекрасно. А кто придет?

— Будем мы, Мэтч и Эсмеральда.

Джина вздохнула.

— Я не так себе все представляла… Мне сейчас никого не хочется видеть, и тем более выслушивать…

— Не капризничай! — воскликнула Дженни. Рот ее был испачкан шоколадом. — Прошу тебя!

К ним приближалась Эсмеральда Куччи. В одной руке она несла большую корзинку, а в другой бутылку вина. Она шла легкой походкой, походкой уроженки севера Италии. Джина и Дженни долго пытались научиться так ходить, но все было бесполезно.

— Посмотри на нее. Как она это делает? Такое впечатление, что ей очень легко идти по этому вязкому песку, — сказала Дженни.

— Добрый день, дорогие. Прошу прощения за опоздание. По дороге я остановилась перекусить, но, к сожалению, салат оказался не очень свежим.

Джина и Дженни посмотрели друг на друга.

Дженни поспешно доела остатки торта. Она боялась, что Эсмеральда выскажет неудовольствие и откажется его есть.

— Вы представляете, помидоры подали консервированные. Вы можете в это поверить? В Милане это было бы невозможно. Что за дерьмо! Вы когда-нибудь ели их?

Дженни, подобно маленькому ребенку, пойманному врасплох на кухне, быстро облизнула губы.

— Нет, я никогда не ела консервированные помидоры, — поспешно ответила она.

Джина и Дженни знали, что Эсмеральда сильная женщина. Она всегда была сама собой. Всегда собранная, не нуждающаяся ни в ком и ни в чем, полагающаяся только на себя. Она много и успешно работала, нянчилась с мужем, баловала подрастающих детей и при этом всегда выглядела элегантной, подтянутой. Создавалось впечатление, что все ей в этой жизни удавалось легко.

Джина любила вспоминать историю, которая произошла однажды с ней и Эсмеральдой. Они отправились на уик-энд в Мэне. На таможне Эсмеральду задержали и попросили выложить содержимое чемодана, который был битком набит продуктами долгого хранения. «Но я всегда беру с собой необходимый запас еды, — невозмутимо объяснила она таможеннику. — Кто знает, что они там едят, в Мэне?»

Эсмеральда постелила салфетку на песок и принялась спокойно раскладывать еду. Они смотрели на нее с уважением, граничившим с благоговением.

— Я очень хочу быть похожей на тебя, — сказала Дженни.

Эсмеральда улыбнулась.

— О, нет, Дженни. Оставайся сама собой. Никогда никому не подражай. Это обкрадывает человека.

В это время перед ними возникла Мэтч. Выглядела она застенчивой и смущенной.

Все молча уставились на нее.

На ней были льняные слаксы и белая майка, голову прикрывала соломенная шляпка, в ушах мерцали маленькие сережки с жемчугом. Ногти на руках были коротко острижены и не покрыты лаком, лицо почти без макияжа, из-под шляпки выглядывали волосы бледно-пшеничного тона. Мэтч полностью изменила свою внешность.

Единственным признаком того, что это все-таки Мэтч, была сигарета, которую она швырнула на песок.

— Что вы уставились? Что-нибудь стряслось? — наконец спросила она, подбоченясь.

Эсмеральда, которая никогда не теряла присутствия духа, спокойно разливала вино. Джина и Дженни хранили молчание.

Эсмеральда видела Мэтч второй раз в жизни, но испытывала симпатию к ней. Она протянула Мэтч стакан с вином и пригласила ее присоединиться.

— Садись, перекуси. Сейчас все обсудим.

Мэтч вздохнула, села на песок и спросила:

— Вам не нравится, как я выгляжу? Что, так безобразно?

Джина и Дженни смущенно покачали головами.

— Нет! Нет! Что ты! Ты выглядишь прекрасно. Это просто так… — сказала Джина, с трудом подыскивая слова. — Просто по-другому, непривычно…

— Что все это значит? — перебила ее Дженни. — Почему ты полностью изменила свой образ? Вообще-то это здорово, что ты можешь так резко измениться. Вот я, например, что бы ни делала со своей внешностью, всегда выгляжу одинаково.

— Я это сделала, чтобы привлечь внимание мужчин. Все об этом только и болтают…

Джина прервала ее:

— Ты говоришь обо всех мужчинах или… — Джина сделала многозначительную паузу. Она хотела помочь Мэтч начать самой разговор о Рикки, но не знала как. Об увиденной пикантной сцене на юбилее у Биг Бена она не рассказала даже Дженни. — Итак, ты имела в виду Рикки, у которого обозначился синдром Катарины, не так ли?

Мэтч покраснела.

— Да, ты права. Я подумала, если он так воспылал к ней, то я ему помогу — стану серой и непривлекательной.

Эсмеральда, которая заканчивала накладывать закуску на тарелку Мэтч, от удивления резко вскинула брови.

— Я знаю эту Катарину. Я снимала ее для журнала «Вог». Слишком много интереса вы к ней проявляете. Почему вам так хочется быть на кого-то похожими? Это чисто американская черта. В Италии, например, мужчина любит женщину за ее уникальность. Здесь же все наоборот. Странно… Таким способом никогда не поймать мужчину в свои сети. Подражая, вы, может быть, и будете прекрасны, но это будете уже не вы. Это самообман. И прежде всего, обман вашей души.