Беверли Марти - Любовь на Бродвее

— Пол, как мы расплатимся? — спросила она в мае. когда квартира еще была полна рабочих, повсюду стояли банки с красками, валялись образцы тканей и в комнатах мелькал Билли Болдвин со своими помощниками.

Он небрежно махнул рукой:

— Деньги не проблема, дорогая. Предварительная продажа билетов на Пиаф идет хорошо, и уже поговаривают о дополнительной неделе в «Карнеги-холле». Я пытаюсь уговорить ее заключить контракт на три недели.

Однако в июне, когда почти все было готово и стали приходить счета, деньги оказались очень большой проблемой. Как-то вечером Пол пришел домой мрачный.

Джаффи никогда не видела его таким.

— Что, Пол? Что случилось?

— Пиаф. Эта стерва отменила гастроли.

— Не может быть! А как же контракт?

— Не имеет значения. Она в больнице. Они не уверены, что она будет жить. Наркотики, алкоголь. Бог знает; что еще.

— О, Пол…

Он повернулся к новому бару с раковиной и маленьким холодильником, искусно скрытыми за панелью из красного дерева, и налил себе большую порцию виски.

Джаффи подошла к нему и откинула темную прядь с его лба.

— Черт с ней, с Пиаф, ты договоришься с кем-нибудь другим. Есть еще венский оркестр и английский балет.

— Ничего не выйдет без Пиаф.

По спине Джаффи пробежал холодок.

— Почему? Что ты имеешь в виду?

— Я заложил три кинотеатра и свои дистрибутивные права в качестве гарантии на выступление Пиаф. Я предполагал заработать на ней, чтобы расплатиться за аренду «Карнеги-холла» и обеспечить два других мероприятия.

— И теперь надо расплачиваться за гарантии?

— Да.

— О мой Бог. — Джаффи отыскала в холодильнике бара бутылку белого вина и, налив в стакан, стала пить его маленькими глотками, не глядя на Пола.

Пару дней спустя Пол сказал, что задержится до вечера и ей не стоит ждать его к обеду. У них не было прислуги, кроме женщины, которая приходила убираться днем. Когда они обедали дома, готовила Джаффи. В этот вечер она пожарила бифштекс, сделала салат и поела в одиночестве, прежде чем отправиться в постель с новым романом Агаты Кристи.

Она хотела дождаться Пола, но около полуночи уснула. Казалось, прошло всего несколько минут до того, как она почувствовала его руку на плече. Джаффи вздохнула и повернулась, пытаясь прижаться к нему. Но его не было в постели. Пол стоял рядом с ней:

— Джаффи, дорогая, проснись. Извини. Мне ужасно не хотелось беспокоить тебя, но ты можешь надеть что-нибудь и пойти в библиотеку?

— В библиотеку… Пол, который час?

— Третий. Пожалуйста, со мною пришел кое-кто. Я хочу, чтобы ты поговорила с ним.

Джаффи с трудом поднялась с постели, ополоснула лицо и накинула изумрудно-зеленый халат, запахнув его спереди. Затем она направилась в библиотеку.

Пол сидел за круглым столом из английского дуба и пил коньяк. То же делал и мужчина, пришедший с ним.

Несколько долгих секунд Джаффи стояла и смотрела на них. Сидящий рядом с ее красивым мужем в их прекрасной библиотеке был Финки Аронсон.

— Это должна быть ты, — убеждал Пол. — Поверь, я отдал бы все, чтобы решить проблему по-другому. Мне было бы гораздо лучше, если бы я оказался на твоем месте. Но мистер Аронсон говорит, что должна быть женщина.

— Знаменитая леди — самая лучшая гарантия, — добавил Финки Аронсон. — С ней таможенники стараются быть вежливыми и готовы пропустить ее побыстрее. Они не ожидают затруднений и потому, как правило, ничего не проверяют.

— Нет, — сказала Джаффи. — Я не согласна. Можете оба забыть о своей идее. Я не поеду в Мексику и не повезу назад посылки.

— Ты должна сделать это, — сказал Пол. Он не приказывал, а умолял ее. Джаффи, неужели ты не понимаешь? Если ты не сделаешь этого, я потеряю все. Мы потеряем все.

— Мы потеряем только одно… этот кусок дерьма, который ты притащил в наш дом.

Аронсон, казалось, ничуть не обиделся:

— Ваш муж совершенно прав, миссис Дьюмонт.

Полмиллиона не та сумма, которую я мог бы дать взаймы. Вы должны заработать их. Надо совершить три путешествия в Мексику, в больницу, где доктор будет лечить ваши расшатавшиеся нервы. Каждый раз, возвращаясь, вы привозите мне и моим партнерам посылку стоимостью в миллион долларов и получаете десять процентов. Что касается недостающих двухсот тысяч, я приготовил аванс на тех же условиях, как и в предыдущем договоре с мистером Дьюмонтом.

— Нет, — сказала Джаффи. — Это наркотики. Это мерзость.

Аронсон встал. Его пальто и шляпа лежали на подлокотнике другого кресла. Он взял их:

— Я вижу, мне надо уйти и оставить вас вдвоем, чтобы вы могли обсудить мое предложение. Вы знаете, где меня найти, мистер Дьюмонт.

Никто не произнес ни слова, пока до них доносились звук закрывающейся входной двери и через несколько секунд тихое жужжание опускающегося лифта.

Первой тишину нарушила Джаффи. Она закричала и уже не могла остановиться.

Пол вскочил и, схватив ее за плечи, начал трясти:

— Прекрати, Джаффи! Прекрати! — Он ударил ее по лицу. Тогда она зарыдала, и Пол прижал ее к своей груди. — Прости меня, — шептал он ей в волосы. — Дорогая, мне очень жаль.

Джаффи отстранилась от него, вытирая глаза тыльной стороной ладони и хлюпая носом. Пол дал ей носовой платок. Затем налил большую порцию коньяка:

— Вот, выпей. Это поможет.

— Ничего не поможет. — Она выпила. — Как это произошло? Как ты связался с ним?

— Если бы я не избавился от той рутины, в которой пребывал, ты никогда бы не вышла за меня замуж, а это было для меня важнее всего.

Пол снова наполнил свой стакан.

— Джаффи, — сказал он через минуту. — Сейчас ты осуждаешь меня. А кто обратился к шайке гангстеров, чтобы те вложили деньги в спектакль, который все равно закрыли через восемь недель?

— Так ты знаешь об этом? О делах с «Маленьким чудом»? Откуда?

— Аронсон рассказал мне.

— Не понимаю. Приходя в «Ла Венью» на просмотр иностранных фильмов, он рассказывал тебе, как ему удалось поймать Джаффи Кейн?

— Нет, не так. Не смеши меня. Я встретил Аронсона в тот вечер, когда он пришел поговорить с тобой. Помнишь, как вы беседовали внизу в вестибюле? Я вошел как раз в тот момент, когда он выходил, и узнал его по кинотеатру. Я не врал, когда говорил, что он большой любитель иностранных фильмов. Поэтому он был мне знаком. Но когда я спросил тебя, ты не призналась, в чем дело.

Пол смотрел на нее, его ярко-голубые глаза были влажными.

— Я не предполагал, что у тебя дела с синдикатом. Я даже не хотел думать об этом, но в тот вечер ты была такой взволнованной, такой необузданной, как птица, которую только что выпустили на свободу. А на следующий день ты уволила Райана, своего телохранителя.