Сара Харрис - Маленький секрет

Иногда Анна завидовала Дэйзи, потому что Ру часами могла лепить вместе с дочкой фигурки из пластилина. Если бы только Ру перестала сходить с ума по Оскару и уделяла чуть больше внимания ей, Анне!

Ру разговаривала с Анной о материнстве. Но Анна все равно не понимала, какой такой властью обладают Дэйзи и Оскар над своей матерью. Ру призналась, что любит своих детей всепоглощающей, противоречивой порабощающей любовью. Но Анна не понимала, как эта любовь может перевесить все остальное.

Дети — как комнатные цветы, говорила Ру. Каждый день их надо поливать и ласково с ними разговаривать, наблюдая за тем, как они растут. Все зависело только от надежды и кислорода.

Анна не любила комнатные цветы, да и садовые тоже. Три дня она терпеливо наблюдала за тем, как цветы, поставленные в вазу, медленно умирают. После них оставался тошнотворный запах увядания и ваза, которая стояла еще несколько дней в ожидании помывки, вся испачканная изнутри склизкими зелеными стеблями. Что касается цветочных ароматов, то Анна предпочитала запах роз, выпущенный из освежителя воздуха. Все ее комнатные растения погибали — она просто забывала их поливать.

Наконец наступил антракт. Занавес опустился, и Ру заняла очередь в туалет. Анна отправилась в бар за питьем. Вернувшись, Ру пригубила свой апельсиновый сок — и ей тут же пришлось снова бежать в туалет.

Анна осталась сторожить огромную сумку Ру, набитую подгузниками, бутылочками и детскими нагрудниками. Даже когда Ру была без детей, она все равно таскала с собой аксессуары материнства. Она нервничала, если у нее не было с собой пары подгузников.

Ру всегда кормила своих детей искусственным питанием. В своей колонке в журнале «Мз» она написала, что кормление грудью вышло из моды.

«Одно дело, когда груди женщин походили на бутыли или на вымя. Но в наши дни груди женщин не приспособлены для кормления. И хотя кормление грудью — это очень чувственно…»

Но Анна знала правду. Груди Ру были лишь украшением. Она не хотела, чтобы они отвисли бутылями, и готова была пережить смущение, когда доставала на людях бутылочки со смесью и женщины то и дело бросали на нее шокированные взгляды. Ведь министерство здравоохранения предупреждало на пакетах с искусственным питанием: «Исследования показали, что кормление грудью полезнее для детей…» Ради своих грудей Ру готова была стерпеть все это.

— Хоп-ля, — сказала Ру, вернувшись из туалета и забирая у Анны свою сумку. Содержимое сумки высыпалось на пол.

— Хоп-ля, — рассмеялась Анна, когда Ру, наклонившись, собирала свои вещи. Анна знала, что Ру теперь приходится следить за цензурностью своих выражений — особенно после того, как им домой позвонила воспитательница Дэйзи и сообщила о том, что девочка постоянно употребляет слово «дерьмо».

— Несколько раз я даже слышала от нее кое-что похуже, — уверяла шокированная воспитательница. Если мисс Гастингс хочет, чтобы ее дочь приняли в подготовительную группу, то ей следует подчистить собственный словарь. С этого момента и начались все эти «хоп-ля», «боже мой!» и «мамочка такая глупенькая!».

— Подожди, вот будут у тебя самой дети… — сказала Ру так, как будто это был лишь вопрос времени. Она плюхнулась рядом с Анной.

— Больше всего меня пугает беременность. У тебя по-настоящему больной вид!

— Знаешь, что меня возмущает больше всего? — пылко проговорила Ру и выдержала паузу. — В смысле — как женщину.

«Неравенство полов на рынке труда? — попробовала догадаться Анна. — Слишком маленькое пособие во время декретного отпуска?»

— То, как меняется фигура, призналась Ру и посмотрела так, словно готова была начать кампанию против изменения фигуры во время беременности. — Никакой спорт не помогает. Ты только посмотри на это вымя, — сказала она и выставила вперед свои груди, которые выросли до размера двух футбольных мячей. — Огромные, да? Почти как в порнографии.

— Не беспокойся, — улыбнулась Анна, — я не думаю, что за тобой начнут бегать продюсеры «Бэйвотч»[30]. Пока еще тебе это не грозит.

— Ты говоришь так, как будто мечта всей моей жизни — походить на Ясми Блит[31], — улыбнулась Ру, содрогаясь от вида бокала белого вина в руках Анны. — А на самом деле я хочу походить на Вайнону Райдер[32].

Анна улыбнулась. Она знала, что Ру сказала это только для того, чтобы напомнить ей о своем едва уловимом и уже исчезающем сходстве с Вайноной Райдер.

— Так что ты думаешь о спектакле?

— Неплохо. А что ты думаешь?

— Да, неплохо. На самом деле даже очень хорошо. Обычно мне не нравятся трагедии. Ой, мой мочевой пузырь! Мне опять надо в туалет.

Не так-то просто было туда попасть, учитывая длину очереди. Ру заняла очередь в самом конце, а Анна стала изучать программку. Пролистывая вступительную статью программки и рекламу индийских ресторанов, Анна думала о Томе и о том, как он целует кузину Ру.

Она дошла до биографий актерского состава. Первой была подробная биография единственного в составе мужчины, за которого надеялись выйти замуж все четыре женщины. Анна рассмотрела его фотографию и решила, что Том намного привлекательнее.

Прозвенел звонок, оповещающий, что до начала второго действия осталось две минуты.

«В возрасте восьми лет Эрика Дейл сыграла роль Пеппер в бродвейской постановке “Энни”…», — прочла Анна и внимательно рассмотрела фотографию Эрики, стараясь обнаружить следы пластической операции. Вот если бы она сама набралась мужества и сделала пластическую операцию, то сейчас могла бы выглядеть, как, например, Эрика, или Вайнона Райдер, или кто-нибудь еще.

Она пропустила статью про Джорджину Эллис, героиня которой олицетворяла в пьесе некрасивую женщину, и перешла к статье о Рэйчел Симеон.

«Рэйчел Симеон снималась в таких телевизионных программах и сериалах, как “Угадай мелодию”, “Пригороды и их обитатели” и “Счет”. Она участвовала в бродвейских театральных постановках “Оливер?” и “Энни возьми свой пистолет”. В 1984 году Рэйчел была удостоена премии “Черный колос” за игру в пьесе “Затаенные обиды”».

Вот бы и у нее, у Анны, было такое же резюме! Она всегда подозревала, что у нее есть талант, но она не знала какой именно. Каждые четыре года ее беспокоила мысль о том, что она могла бы стать спортсменкой и участвовать в Олимпийских играх, если бы только у родителей хватило терпения и средств на профессиональные тренировки!

Но они никогда не развивали в Анне никаких дарований. Барбара даже запретила ей играть главную роль в школьном спектакле. Разве ее учили с самого раннего возраста кататься на коньках? Кто знает, может быть, сейчас Анна могла бы кататься на коньках, как Торвилл и Дин[33]. Или стать одной из лучших женщин — игроков в гольф. Ведь она всегда хорошо играла в мини-гольф.