Ирина Лобановская - Звезда эстрады

Подруга по-прежнему слушала очень внимательно.

— Но знаешь, Витка, когда я приехала в родной городок после долгого отсутствия, я сначала была в ужасе… Раньше я как-то мало что замечала вокруг или была просто слишком молода и глупа… Или раньше так не бросалось все это в глаза… Но сейчас меня просто убила откровенная страшная нищета… Там все рушится, обваливается, все в аварийном состоянии… А грязь!.. Люди лишены всего… Но человеческий эгоизм силен. И я подумала: какое счастье, что мне удалось отсюда вырваться! Как же мне повезло! И бессмысленно теперь себя терзать… Да и какой дурак откажется от удовольствия из-за того, что его лишены другие? Кто способен пожертвовать своим счастьем потому лишь, что кто-то другой несчастлив?..

— Кто-то и пожертвует… — задумчиво отозвалась Вика. — Но такие люди — большая редкость…

Но Лёка будто не слышала ее, полностью погруженная в себя.

— Я вот еще что поняла, Витка… Быть счастливым — очень опасно. Плохо, если у тебя закружится голова и ты не сумеешь справиться. Тогда начинается пора самообольщений. Ты не замечаешь ничего дурного, а все прекрасное относишь на свой счет. И думаешь, если счастлива ты, то и все вокруг тоже. И все кругом должны разделять твое счастье, радоваться вместе с тобой… Какая чушь!.. Счастье — всегда такое короткое… Особенно если оно настоящее, полное… Хотя тебе кажется, что отныне оно пришло к тебе навсегда. Какой я была беспечной дурой! И когда вдруг неожиданно все рухнуло, со мной случилась беда, стряслось что-то нехорошее… Я была больная не во время любви, а заболела позже, после нее, и не могла ничего себе объяснить, как всякий больной не умеет объяснить свою болезнь. И я сильно устала от собственного непрерывного самообмана…

— Разве ты обманулась в нем? — спросила Вика.

— В себе, — буркнула Лёка. — Я оказалась другой, чем казалась себе самой… Не лучше и не хуже, просто другой…

— А по-моему, для любви нужна некоторая наивность. Это дар Божий. Пока она у тебя была — была и любовь. Но ты выросла, изменилась и потеряла свое простодушие. И потеряла все. А вернуть эту детскую наивность нельзя. Правда, люди часто называют ее глупостью. Они не правы. Это никакой не недостаток, а, напротив, достоинство. А насчет Кирилла… Мне кажется, в вашем общем сценарии он играл лишь одну роль — роль человека, давшего тебе возможность полюбить по-настоящему. И этим его значение в твоей жизни исчерпано.

Лёка вздохнула и пробурчала:

— К философии и аналитике склонны только одинокие женщины. У семейных на это не остается ни времени, ни желания, ни сил.

Вика засмеялась, ничуть не обидевшись.

— Ты права! Может, тебе вновь выйти замуж?

— Да за кого? — развеселилась Лёка. — Разве что за Эдгара… Он от этого варианта не откажется и всегда готов… А ты не хочешь попробовать поискать себе мужа?

— Нет, — ответила Вика и тотчас замкнулась.

Она давно и упорно не пускала в свою личную жизнь никого, даже лучшую подругу. И Лёка, давно увидев это, старалась туда не лезть.

Сначала Аркадий ничего странного и нехорошего не заметил. Ему понравилось, как устроились Таня и ее подружки. Тесновато, конечно, но чисто и дружно. И Вовка, племянник, очень вырос, сразу узнал Аркадия и бросился к нему.

— Ты с нами теперь будешь жить? — спросил Вовка.

— Да, — кивнул Аркадий, — приехал вроде бы насовсем. Пока сниму комнатенку подешевле, чтобы вас тут еще больше не стеснять. Найду работу. А потом продадим нашу квартиру — я ее пока сдал, чтобы хоть немного денег получить, — и купим себе что-нибудь здесь попроще, оформим прописку… Тебе скоро в школу идти, учиться в Москве будешь.

— А ты возьми меня с собой, — неожиданно попросил Володька.

— Куда? — не понял Аркадий.

— В свою комнатенку. Я хочу жить с тобой.

Аркадий насторожился. Нет, он ничего не имел против племянника, которого очень любил, к которому давно привязался, но почему малышу не нравится жить с матерью?

Это вопрос он и задал Володьке. Смышленый, тот попытался хитро и ловко уйти от ответа.

— Здесь тесно и шумно! — заявил он. — И мамы часто нет…

— Ну, она ведь работает, ты знаешь.

— Да она работает днем, когда я детском саду! — крикнул Вовка. — А что она делает вечерами и ночью? Я часто ночую с тетей Леной и тетей Милой.

Непонятно, подумал Аркадий. Таня подрабатывает еще и ночами? Как же у нее хватает сил? Бедняга…

Вечером он изложил свои планы на будущее слушающей его вполуха Татьяне и добавил:

— Ты бы, Танюша, не надрывалась так на ночных работах! Это все на износ! А всех денег все равно не заработаешь!

Крутившаяся по хозяйству на кухне Мила фыркнула:

— Ну, ты, Аркаша, у нас и лопух! Тебе любой мозги запудрит! Тебе кто сказал об ее ночных работах?

— Вовка, — отозвался ничего не понимающий Аркадий.

Таня сидела хмурая и смотрела в стол.

— Вовка! — издевательски расхохоталась Мила. — А ты всегда веришь детским баечкам? Ну ты сам подумай, кто же Вовке скажет правду, тем более о матери? У твоей сестрицы сплошные романы! Прямо закрутилась да избегалась по мужикам! Только и твердит: «Девочки, я мигом слётаю! Подежурьте с Вовкой!» Мы и дежурим, идиотки, до самого утра! У нее морда больно смазливая, мужики клюют! И еще задница здоровая и круглая! Тоже идет нарасхват! Вот твоя Танюшка на нас своего парня и бросает все время, больше не на кого. И врет ему, что работает. А теперь тебе кидать его будет! Готовься!

— Я думал, вы дружите… — растерянно пробормотал Аркадий и привычно дернул себя за ухо.

— А чего ж нам не дружить? — распалилась еще больше Мила. — Да если бы мы не дружили, разве стали бы с Вовкой сидеть? Как же, больно нужно! А подружке почему бы не помочь?..

— И при этом ты так о ней говоришь… — удивленно добавил Аркадий.

Таня упорно молчала.

— А как же мне еще о ней говорить? — воскликнула Мила. — Врать, что ли? Я правду говорю! Все как есть! Она потому и притихла, что крыть нечем! Ты что, не понимаешь? Ох, и недотепа ты, Аркаша! Тебя из-за того и жена бросила!

— У нее были совсем другие причины… — пробормотал Аркадий.

— Да никаких других причин! — засмеялась Мила. — Опять ты не видишь дальше своего носа!

— В общем, ты права, — пробурчал Аркадий. — Только, по-моему, дар предвидения вреден. Любое умение видеть далеко вперед и предсказывать грядущие события редко приносит счастье. Скорее наоборот…

— Можно подумать, ты счастлив! — фыркнула Мила. — Не видящий ничего впереди!

— Да, — неожиданно твердо произнес Аркадий. — Да, Мила, я действительно счастлив. И именно поэтому не хочу забегать и заглядывать вперед. Там часто оказывается совсем не то, чего ты ожидаешь и на что рассчитываешь. Хочу пожить, на сколько хватит сил, счастливым человеком…