Линда Олссон - Астрид и Вероника

Прежний дом Вероники безмолвно высился по ту сторону поля, и его темные окна смотрели на нее и узнавали. Но теперь на лужайке перед домом висели детские качели, и живая изгородь вдоль дороги выглядела ухоженной и аккуратно подстриженной. Дом теперь не смотрелся так сиротливо, как год назад.

Вероника уселась за кухонный стол, положила перед собой конверт. Вынула документы, потрясла конверт над столом. На клеенку выпало письмо — еще один конверт, толстый и такой старый, что бумага пожелтела, а клей на клапане высох, так что поверх наклеили полоску канцелярской липкой ленты.

На конверте стояло ее имя — изящным, хотя не вполне уверенным почерком было выведено: Till min karäste Veronika. Моей любимой Веронике.

Вероника разгладила этот старый пожелтелый конверт. В горле встал комок. Из конверта выпала какая-то крошечная вещица и стукнула об стол. Золотой кулон Астрид. Точнее, медальон — на овальной крышечке выгравирована звезда. Вероника перебрала в пальцах тонкую золотую цепочку, сжала медальон в кулаке, накрыла ладонью конверт. Снова взглянула за окно.

Потом она нащупала выдвижной ящик стола, где, сколько ей помнилось, Астрид хранила свечи. Вероника взяла с полки над плитой латунный подсвечник. Спички лежали на своем обычном месте — поверх дров в дровяной корзине. Вероника зажгла свечу и принялась за чтение.

Глава 36

Доброму ветру дуть,Белому снегу падать[41].

Вестра Сонгеби, январь 2004 года

Милая моя Вероника…

Ты сидишь за кухонным столом, и снова март. Такая же ночь, как и та, когда ты впервые приехала сюда. Ты зажгла свечу, и я, как наяву, вижу твои руки на столе, вижу, как они держат это письмо. Лицо у тебя спокойное, плечи расправлены. Волосы свободными волнами струятся по плечам, но мне кажется, что ты отводишь их с лица и собираешь в узел на затылке.

Но, конечно, я могу и ошибаться, и все совсем не так. Может, ты никогда и не прочтешь эти слова. Или получишь мое письмо совсем не здесь, а где-то… да мало ли где в мире. Однако если все пойдет по плану, то ты будешь тут, в кухне, где все и началось. Свечи — в ящике кухонного стола, снизу. Спички — в дровяной корзине, поверх дров. Дом должен быть в полном порядке, но все лишнее убрано, оставлено только необходимое. Таким он тебя и встретит — чистым, прибранным, полупустым. Я не хотела навязывать тебе свое имущество. Чего-то от тебя требовать — не хотела. Пусть дом будет моим тебе подарком, который ни к чему не обязывает.

В тот первый мартовский вечер, когда ты приехала, я сидела там, где сейчас вижу тебя. У окна. Теперь мне кажется, что тот день был похож на первые лучи весеннего солнца, которые сверкают на льду накрепко замерзшего озера. Почему-то я думаю, что такой лед тает снизу, с глубины. Да, солнечные лучи пригревают его сверху, но только когда прогревается все озеро, тогда сдается и тает и верхний слой льда. Он постепенно делается пористым, сквозь него начинает просачиваться вода, и вот уже лед трескается и подтаивает у кромки берега. Твой приезд для меня был все равно что первые лучики солнца после долгой тьмы. Я смотрела, как движется твоя стройная фигура в снопе света, который бросали фары машины, — смотрела и смотрела, пока ты не закончила разгружать багаж. И ты уже заперла за собой дверь, но я еще долго караулила у окна. Я следила, как одно за другим гасли твои окна. И поняла тогда, что жизнь вернулась.

Ты знаешь меня так, как не удавалось узнать никому. И мне хочется верить, что я тоже немножко тебя узнала. Раньше, долго-долго, мне нравилось, что у меня ничего и никого нет. Это как-то утешало. Но теперь я понимаю, что нельзя так жить, мы не такими задуманы — не одинокими, не отказавшимися ото всех и от всего. Нет, я не горюю, что поняла это так поздно. Я благодарна судьбе, что вообще это поняла. Кому-то моя жизнь показалась бы трагичной и горестной. Кто-то решил бы, что я истратила ее понапрасну. Но мне она такой вовсе не кажется, я вижу ее иначе — увидела иначе благодаря тебе. Ты извлекла меня из темноты на свет, открыла мне глаза. Растопила лед. Я бесконечно тебе благодарна.

Любовь приходит к нам внезапно, без предупреждения, и ее уже не отнимешь. Об этом надо помнить. Любовь никуда не исчезает, и нет мерки, которой она измеряется. Она не исчисляется годами, или часами, или минутами, ее не взвесишь и не сочтешь. Любовь невозможно с чем-то сравнивать или оценивать. Она просто существует — и все. Достаточно мимолетно соприкоснуться с ней, и любовь вдохнет в тебя силы на всю жизнь. И об этом тоже нужно помнить.

Не горюй обо мне, Вероника. Ты помнишь, я говорила — как печально, что мы забываем лица любимых? Теперь я думаю — нет, мы не забываем их, мы помним их всегда. По-моему, нам только кажется, что лица любимых забываются, теряются, исчезают, а на самом деле мы впитываем их, они становятся частью нас самих, и поэтому мы уже не в силах увидеть их отдельно. Мне хочется, чтобы именно так ты ко мне и относилась. Мне хочется верить и знать, что отныне я всегда буду с тобой, хотя, быть может, вспомнить мое лицо тебе уже не удастся.

Милая моя Вероника, дом этот твой, поступай с ним, как заблагорассудится. Хочешь — продай, передари, брось его совсем. Но я очень надеюсь, что ты его примешь. Этот дом нуждается в любви и счастье. Он заслужил, чтобы здесь жили и любили, чтобы здесь кому-то было хорошо. Мне кажется, теперь-то его время настало. Кто будет здесь счастлив, кто здесь поселится — ты или другие люди — не так уж важно, лишь бы жили и радовались. Мне хочется верить, что дом заживет новой жизнью и по лестнице вверх-вниз будут носиться ребятишки. А на Рождество, Новый год, на Иванов день — макушку лета — соберется полон дом гостей. Я представляю себе долгие и праздные летние дни, и как дети играют в саду, собирают лесную землянику.

Но гораздо больше, чем о доме, я думаю о тебе. Второй раз в жизни я расстаюсь с тем, кого люблю. Но теперь разлука совсем иная! В ней нет печали в обычном смысле слова. Я и так уже зажилась на свете. Мне давно пора. И хочется верить, что ты готова вернуться к жизни, встретить ее лицом к лицу.

Живи, Вероника! Не бойся, дерзай! Жизнь ведь на самом-то деле и состоит в том, чтобы рисковать. Нужно ловить счастье. Никто твою жизнь за тебя не проживет, и правил никаких на этот счет нет. Доверяйся своему чутью. Выбирай только самое лучшее. Станешь искать — ищи внимательно, не упусти главное, не позволь ему утечь между пальцев. Иногда все самое хорошее возникает исподволь, незаметно — так и пропустить недолго. Да еще и возникает оно не сразу, а по частям, постепенно. А итог зависит от того, как мы воспринимаем все то, что встречаем на своем жизненном пути. Главное — что и как мы предпочитаем увидеть, что решаем сберечь. И что сохраняем в памяти. Никогда не забывай, что вся любовь, какая только будет у тебя в жизни, — она в твоем сердце, в твоей душе, навеки. И никому никогда ее у тебя не отнять.