Плам Сайкс - Блондинки от «Бергдорф»

Вдохновленная ее примером, я заперлась в кабинке, надела сверхтонкую кашемировую оранжевую майку (Донна Каран, Нью-Йорк) и узенькие кремовые брючки (Джойе). Вооруженная коричневым кожаным поясом, простыми золотыми серьгами-подвесками, светло-бирюзовыми босоножками от Джимми Чу с изящными золотыми «кошачьими каблучками» и мягкой парусиновой сумкой с рисунком «зебра» на длинном ремне, я сочла, что приобрела истинно гламурный вид в стиле Лиз Тейлор. Никто не узнает, что я три дня как одержимая обдумывала каждую деталь.

Для английской глуши одежда была не совсем практичной, но я и не собиралась разгуливать по английской глуши. Опасность, грозившая только моим туфлям, была незначительной, поскольку от машины до дома всего несколько шагов. Мамочка велела заасфальтировать подъездную дорожку к Олд-Ректори еще много лет назад, сообразив, что хотя гравийные дорожки — это tres по-английски и считаются куда выше классом, чем асфальт, — все же беспощадно гробят ее любимые коричнево-кремовые лодочки от Шанель.

Ничто в мире, даже бесконечно огромный бассейн в отеле «Дю Кап», не может сравниться с Англией в теплый летний день. Разве только пляж Макарони на крошечном островке Мастик, но это уже совсем иная материя.

Два часа спустя я съехала с шоссе и повернула крошечный прокатный «рено клио» к нашей деревне Стиббли, куда можно добраться только узкими извилистыми тропинками, густо заросшими борщевиком и кустами ежевики, которые задевали за зеркала заднего вида. Британцы не слишком большие сторонники маникюра, независимо от того, идет ли речь о ногтях или живой изгороди. Я проезжала мимо разрушавшихся оград, заброшенных ферм, оказывалась в маленьких деревушках с домиками под черепичными крышами, окаймленными цветочными бордюрами, причем каждый впечатлял больше, чем предыдущий. Цветочные бордюры — один из предметов одержимости англичан. Честно-честно, они посвящают этому целые разделы воскресных газет. Общую живописность ландшафта нарушали лишь таблички с надписью «Общественный туалет» и стрелкой, указывавшей на грязноватую будку.

К двум часам дня я уже была милях в пятнадцати от дома. Дорожная табличка гласила: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ОКРУГ СТИББЛИ-НА-УОЛДЕ». Местность выглядела на удивление мило, а вид портило только знакомое мрачное, обшарпанное здание, бывшее когда-то больницей. Теперь же, судя по табличке, тут помещалось «УБЕЖИЩЕ СВЯТОЙ АГНЕССЫ ДЛЯ ЖЕНЩИН», где находили приют несчастные, подвергавшиеся издевательствам жены и одинокие матери. Еще ребенком я часто видела обитательниц убежища, бесцельно слонявшихся по деревне. Чаще всего они становились легкой мишенью для несправедливых нападок жителей, обвинявших их во всех несчастьях, случавшихся в округе. Даже если с церковного шпиля падал флюгер, считалось, что тут не обошлось без «этих».

До дома оставалась пара миль, и как раз на том месте, где проселочная дорога делала особенно крутой поворот, «рено клио» вдруг затрясся и встал. Я поставила его на ручной тормоз, переждала немного и повернула ключ зажигания. Мотор рычал и всхлипывал, но машина не трогалась с места. Я попыталась еще раз. То же самое. Прошло минут десять, но у меня так ничего и не вышло.

Признав поражение, я сняла машину с тормоза и позволила ей откатиться на обочину, а сама вышла и понуро уселась на капот с унылым видом новоявленной Келли Осборн. Как же теперь добраться домой? Сотовый здесь не работает (Боже, давно следовало купить Трибэнд!), а вокруг ни единого дома и никаких признаков жизни. Тишину нарушал только шелест пшеничных колосьев, колыхавшихся на ветру. В моменты, подобные этому, девушка имеет право искренне сожалеть о том, что не сидит задыхаясь, стиснутая двумя супермоделями на яхте Патрика Сакстона, хотя общение с супермоделями, постоянно сетующими на то, «какие они толстые», нормального человека невероятно раздражает.

Но я тут же напомнила себе, что стала другим человеком, поэтому придется идти пешком.

Я надела темные очки, взяла сумочку с переднего сиденья, закрыла машину и начала спускаться с холма.

Господи, готова побиться об заклад, что Элизабет Харли никогда не спускалась с английского холма. Не нужно быть Эсте Лаудер, чтобы понять: только последняя идиотка способна взять в «Херце»[74] машину напрокат и при этом надеяться, что приедет куда-то. Элизабет Харли скорее всего доставил бы сюда вертолет, причем секунд за десять.

Я прошла всего несколько ярдов, как вдруг услышала шум мотора. Старый трактор медленно пыхтел, спускаясь по склону и таща за собой груженный скотом трейлер. За рулем сидел молодой парень. Когда он подъехал ближе, я махнула рукой. Развалина со скрипом остановилась. Я заметила, что облупившаяся синяя краска покрыта пылью с прилипшими к ней соломинками.

— Привет. Все порядке?

Господи, до чего симпатичный мальчик! Темные курчавые волосы, красная майка, засаленные джинсы и поношенные тяжелые ботинки. Ну просто лапочка! Так и излучает свежесть! Догадываетесь, хандра в стиле Келли Осборн исчезла как по волшебству.

— Все, — улыбнулась я, не зная, что сказать.

— Сломались?

— Да, — кивнула я, дергая себя за волосы. Да-да, мистеру Деревенщине было не больше девятнадцати, но я не устояла и слегка пофлиртовала с ним. Легкий флирт отличается от тяжелого, когда знаешь, что случится в конце, и заранее покупаешь бразильский воск для эпиляции интимных мест, и тому подобное.

— Нужна помощь?

Господи, обожаю английских мальчиков, у которых все предложения умещаются в два слова. Они напоминают Хитклифа[75] или что-то подобное.

— Не подвезете ли меня домой?

— Это куда?

— Олд-Ректори. В Стиббли.

— Малость далековато. Бычки, — пояснил он, показывая на трейлер. — Могу высадить вас у фермы. Они позволят вам позвонить.

— О'кей, — кивнула я. Наверное, папочка подъедет за мной.

Дейв (так звали парнишку) протянул руку, помог мне забраться в трактор, включил мотор, и мы мирно попыхтели вниз. Все, что могу сказать по этому поводу: благодарение Богу за «Херца» и их бесполезные прокатные машины. Я была так счастлива сидеть рядом с Дейвом, что едва заметила на своих прелестных кремовых брючках масляное пятно и что мои ноги покоятся на связке сена, покрывшего пылью сногсшибательные туфельки.

Через пару миль Дейв с шиком подкатил к загородке, откуда начиналась извилистая тропинка. Никакого следа фермы. Единственным признаком жизни была отара овец, пасущихся на лугу.

— Ферма там. — Дейв кивком указал на холм. — Пятьсот ярдов.

— Йо-о-о, — прошептала я. Дейв, очевидно, понятия не имел о Джимми Чу и его шедеврах. В них можно пройти не более пяти ярдов. О пятистах нет и речи.

— Порядок?

— Конечно, — нерешительно пробормотала я, соскользнув вниз. — Спасибо.

Дейв отъехал. Я перелезла через загородку и, почти свалившись вниз, услышала подозрительное чавканье. Я опустила глаза. Мои миленькие чудесные туфли обзавелись черным торфяным ободком. Американцы и не подозревают, что в Англии существует нечто подобное. Даже в жаркий день тут всегда найдется невидимое болотце. Вроде бы место вполне симпатичное, но на самом деле — настоящее минное поле для обуви. Проблема в том, что английская сельская местность скорее напоминает обстановку из «Грозового перевала», чем из «Эммы».

«Господи, — думала я, карабкаясь на холм, — я беру назад, честное слово, беру назад все, что сказала об английской сельской местности. Лазурный берег куда лучше, клянусь, неизмеримо лучше!» Больше ноги моей тут не будет! Кое-как я доплелась до вершины, подошла к деревянным воротам. Тут дорога разветвлялась. Далеко внизу, через маленькую деревушку, змеилась река. Берега ее поросли плакучими ивами, между которыми бродили овцы. Справа виднелись хозяйственные постройки и коровники. Слева — большой дом, выраставший из обширного зеленого газона. Должно быть, замок. Суайр-Касл. Примыкающая к нему ферма — скорее всего часть поместья. Нужно сказать, вид весьма живописный. Как в кино. Куда красивее, чем я считала в детстве. Конечно, на замок это не слишком похоже, скорее на обычный особняк, но так уж принято в Англии. Никто не называет свой дом домом: обязательно должна быть приставка «парк», «холл», «дворец» или просто «замок». Думаю, это делается для того, чтобы сбивать с толку иностранцев.

Суайр-Касл был так чудесен, что я почти излечилась от фобии к загородным домам. Выстроенный из медово-желтого песчаника, он представлял собой прекрасный образец безупречных английских зданий восемнадцатого века в греческом стиле, знаете, из тех, что похожи на гигантский кукольный дом, только с двумя большими пристроенными крыльями. Я несколько минут стояла неподвижно, глядя на замок и почти сочувствуя Коричневым Табличницам. (Таких по-прежнему целая куча в Нью-Йорке и Париже, просто в наше время они в основном изображают из себя модных дизайнеров для Луи Вюиттона. Это на самом деле прекрасное прикрытие.)