Сьюзен МакКлайн - Рухнувшие небеса

Я распахнула веки и пошагала прочь от него. В моем сердце поселилась крохотная крупица вины за то, что из-за меня он может распрощаться с жизнью раз и навсегда.

Свет в доме не горел. Подойдя к обширной, ведущей к двери лестнице, я обернулась. Внедорожник со свистом развернулся, затем стремительно умчался по дороге. Я тяжело вздохнула, отворяя незапертую дверь (наверняка папа ждал меня и не стал ее закрывать).

Меня встретили погруженная во мрак гостиная и застывшее тело на диване, укрытое пледом. Папа. Он спал, сжимая на груди телефон – наверное, пытался до меня дозвониться, а я как всегда не слышала. Я почувствовала себя отвратительно, представляя, что он думал, когда я не отвечала. Сейчас была ночь, и тут совершенно ясно, почему он волновался. Он мой родитель. Единственный родитель.

Я прошла к отцу и накинула на него плед, который почти сполз. Знает ли он обо всем: о том, кто я такая, кем была мама? Знает ли то, что его дочь должна спасти мир? Я провела пальцами о его щеке. В любом случае, если папа не в курсе, не хочу говорить ему правду. Не хочу втягивать во все это ни его, ни своих друзей. Он – нормальный. Так пусть живет нормальной жизнью. Я не допущу, чтобы с ним что-то случилось. Он не должен быть тем, кто следующий умрет из-за меня.

А если что-то произойдет с ним по моей вине, я просто не прощу себя. Никогда.

Аккуратно вынув телефон из-под пальцев папы, я пригнулась к нему.

– Я люблю тебя, – прошептала, целуя его в лоб. Слезы наворачивались на глаза. Он – единственное, что осталось у меня. Он тот, кем я дорожу больше всего и кого боюсь потерять.

Уткнувшись носом в подушку, я дала волю бури эмоций, бушевавшей во мне. Сегодня я узнала, что на самом деле произошло с моей мамой – ее убили, по тому, что хотели добраться до меня. Она столько лет таила от меня правду, защищала меня, а потом… ее неожиданно не стало. Мы столько не успели сделать вместе… Она не успела рассказать мне правду, если вообще собиралась. А я… не успела сказать, насколько сильно люблю ее. Если бы я знала тогда, кем является моя мама, и кем являюсь сама, возможно, все было бы по-другому сейчас.

Мама не хотела мне ничего говорить, так как знала – это испортит мою привычную жизнь, сломает ее. Навсегда. Она оберегала меня. Постоянно. Даже когда я об этом не подозревала. Она не подпускала ко мне зло. Ни на шаг. Она позаботилась о том, что будет со мной, когда ее не станет. Теперь ее обязанности выполняет Габриель Эйнсфорд – падший ангел, который как-то был с ней знаком. Она наверняка хорошо его знала, раз доверила ему оберегать меня. И он же подвергает свою жизнь огромному риску из-за меня. Не верю, что он не боится умереть. Возможно, просто боится, что о нем подумают, если он не справится со своей главной обязанностью.

В любом случае из-за меня не должен страдать или погибать кто-то, пусть и парень, который ведет себя со мной, как полный идиот.

XIII

Сегодня я была рада только одному – что мне не нужно идти на работу. Я не выражала своего счастья, так как еще ощущала тяжесть на душе после вчерашнего. Хотелось плакать, рушить предметы и… больше всего чувствовала тягу с кем-то поговорить об этом. Обо всем. Я знала, что с отцом, друзьями не могу это обсудить по многим причинам. Был лишь один человек, с которым можно было «поболтать». Ну… не совсем человек, конечно. И его сейчас не наблюдалось рядом.

Нет, не то, чтобы я в нем нуждалась… просто он служил для меня в качестве ходячей сверхъестественной «Википедии», откуда можно было узнать ответы на интересующие вопросы. Например, мне до сих пор не было понятно, как и когда мне суждено исполнить предназначение и тому подобное. Больше всего в данный момент мне хотелось поговорить с Габриелем. Черт, никогда бы ни подумала, что стану этого хотеть.

И никогда бы ни подумала, что он не тот, за кого себя выдает.

Падший ангел с мрачным прошлым…

Его лишили крыльев за какую-то… провинность или нарушение правил и выкинули с Небес. Он стал моим… хранителем. Да, хранителем, который готов отдать свою жизнь за меня. Он играет в одной группе, от которой почти все девчонки в Нью-Хейвене без ума. Интересно, как он совмещает сразу два занятия: «нянчится» со мной и успевает еще выступать в «Мо»?

Я проснулась тогда, когда папа ушел на работу. С самого утра моя голова гудела, и чтобы прекратить боль, я позавтракала несколькими таблетками анальгина, затем, схватив телефон, где высвечивалось невероятное количество пропущенных звонков и непрочитанных сообщений от друзей, уселась в кресло в гостиной. Первой прочла смс-ку от Карен. Она, оказывается, откуда-то узнала о том, что меня вчера до работы подвез Габриель. Точнее, от Райана – СМИ в натуральном обличии. Я не сомневалась, что он ей все рассказал. Карен усыпала меня внушительным числом вопросов о нас с Забвенцем, также ругала меня, что я подло поступила с Брэндоном. По ее словам, я будто состояла в отношениях с Брэндоном и тут – бац! – изменила ему с одним местным музыкантом-плейбоем. Господи, что за глупость?

Я немедленно принялась ей отвечать, чтобы разъяснить ситуацию. Выдумать причину, почему я была с Габриелем вчера, не смогла, но объяснить глупую обиду Брэндона на меня была вполне в силах. Я призналась подруге, что у меня правда ничего нет с Габриелем, но она, естественно не поверила и удивилась тому, что Брэндон в плане отношений меня совершенно не интересует. Когда Карен начала умолять рассказать все, что было между нами с Эйнсфордом, я отправила ей недовольный смайлик, давая понять, что это уже чересчур. Я не могла вдолбить в ее голову, что я не ходила на тайные встречи с Габриелем. Она мне не верила. Ну, конечно же, на ее месте я бы поступила точно так. Карен не знает, почему я была с Мистером Сексуальность вчера. И ей лучше не знать это вообще.

Сообщения также прислали Райан и Брэндон. Я не успела прочесть, что же там написали парни, потому что телефон разразился в громкой мелодии, заставив меня подскочить с кресла. На экране высветился неизвестный номер. Хм. Приподняв бровь, я приняла вызов, успокаивая бешеное сердцебиение.

– Алло?

– Доброе утро! – раздался на конце провода приятный до мурашек голос. И знакомый. Прежде, чем я поняла, кому принадлежит голос, он вновь продолжил: – Я знаю, что у тебя сегодня выходной, Скайлер Грейс, поэтому, думаю, ты не будешь против, если я наведаюсь к тебе в гости.

Ох, черт.

Габриель.

Какая-то часть меня (совсем мизерная) обрадовалась, а какая-то впала в замешательство.

Откуда он знает мой номер? Ах, да, вчера же я давала ему много поводов залезть в мой телефон, например, когда мылась или… спала в его гостиной.

Я открыла рот, чтобы возразить, но было поздно – Габриель опередил меня.