Ребекка Форстер Ребекка Форстер - Грезы

И он начал звонить — и звонить — чаще всего попадая на автоответчик. Когда же к телефону подходила Лизабет, он выслушивал разные причины, почему Сасс не может с ним говорить. Лизабет держалась вежливо. С пониманием. Часто передавала Шону приветы от Сасс. Но чем больше он настаивал, тем более непреклонной она становилась: Сасс не может с ним поговорить.

В конце концов, Шон заподозрил неладное. В голосе Лизабет слышалось что-то такое, похожее на гнев, и это не давало ему покоя, начинало невероятно тревожить.

И вот Шон Коллиер отложил в сторону перо и прервал полет творческой фантазии. Он не мог писать, когда на душе так скверно. И он снова принялся звонить. Позвонил помощнику режиссера, первым сообщившему о несчастье у Сасс. Позвонил секретарше Курта, и та ответила, что мистер Ивенс уехал на съемки. И наконец позвонил Келли Картер, журналистке, так любезно проводившей его в дом Сасс в ту ночь, когда он передал ей права на отцовскую книгу. И она сообщила ему все, что он жаждал узнать.

Курт ушел. Сасс не показывается. Работа над «Женщиной в конце тропы» остановлена. Фильм безнадежен. Вокруг Сасс все затихло и остановилось — и это обеспокоило Шона больше всего.

И вот он остановился на обочине дороги, построенной специально для Сасс, ведущей к белому дворцу, который она называет своим домом. Солнце грело его своими лучами, лицо щекотал ласковый ветерок. Шону захотелось, чтобы сейчас рядом с ним стояла Сасс. Что ж, если ему удастся до нее добраться, то скоро так и будет.

Оставив грузовик на площадке, Шон направился к воротам, мыслями и душой находясь уже там, в этом безмолвном доме. У них с Сасс так уже бывало и раньше, он направлял ей мысленное послание, а она отвечала. И если с ней все в порядке, если она может, то непременно отзовется. Но никакого ответа он не получил. Ни звука, ни сладкого томления души, ничего, способного пробудить в нем надежду.

Его брови нахмурились, а уголки рта опустились. Внезапно он ощутил свое тело: его силу, высоту и мощь. А еще ему показалось, что он последний человек, оставшийся на этой зеленой-зеленой земле и страдающий от одиночества.

Тяжело вздохнув, он нажал на кнопку звонка. Щурясь от солнца, он загородил глаза ладонью и увидел объектив телекамеры, направленный на дорогу. Она не работала, красный огонек не горел, а линза запылилась. Он нажал на звонок еще раз и еще. Прижав палец в последний раз, он обратил внимание на ржавчину, покрывшую ворота, на зарастающую травой дорожку. И тогда исполнился еще большей решимости войти, теперь его уже ничто не могло остановить.

— Смотри, Сасс, пришли все твои журналы. Я только что проглядела почту. Сегодня мы получили все. В «Голливуд Репортер» пишут о Курте. Я думала, что тебе будет любопытно взглянуть.

Лизабет подвинула стул поближе к Сасс. Она была счастлива, что в этом великолепном доме они остались вдвоем. Конечно, лучше всего, чтобы и Сасс радовалась такой жизни, но это со временем придет. А пока что Лизабет будет радоваться в одиночку.

— Сасс, я принесла тебе и письма. Не так много, как полгода назад, но это понятно. Люди всегда пишут реже, чем хотелось бы. Смотри, какая милая открытка от девочки из Индианы. Она сама нарисовала картинку. А вот еще одно письмо от того мужчины, предлагавшего тебе выйти за него замуж. Не сдается, вот ведь какой упрямый, а?

Лизабет суетилась, кудахтала, раскладывая почту аккуратными стопками, к которым Сасс и не собиралась прикасаться. Но это Лизабет не беспокоило. Она прочтет их вслух вечером, перед сном. Прикатит кресло в дом, то самое кресло, с которого Сасс не поднимается с тех пор, как ушел Курт, а Ричард сообщил свои ужасные известия. Она искупает Сасс, помассирует ей ноги и оденет во фланелевый халат. И после этого прочтет письма. Вот так день и закончится.

Ведь в конце концов Сасс больше и нечего делать. Работать над фильмом она не может, раз не встает на ноги. Впрочем, когда-нибудь она сможет писать или заниматься режиссурой, но прежде ей придется смириться с тем фактом, что дни ее славы миновали. Еще раз поправив стопку писем, Лизабет встала и коснулась волос Сасс.

— Ну, думаю, что тебе больше ничего не нужно. Может, причесать тебя? Волосы уже отросли. Вьются немного сильнее, чем раньше, но это ничего. На мой взгляд, тебе это к лицу. — Сасс встряхнула шевелюрой, не отдавая себе отчет, что пытается сбросить с головы руку, дотронувшуюся до нее с такой фамильярностью. — Ну ладно. Пойду в дом и приготовлю ленч. Такой приятный день, мы можем покушать прямо здесь, а потом ты немного поспишь. Хорошо? Сделать салат? Или сандвич? Пойду погляжу, что у нас там осталось.

Буквально танцуя, Лизабет взбежала по ступенькам, пересекла широкую веранду и нырнула в застекленные двери, открывавшиеся еще совсем недавно перед всякими знаменитостями. Она совершенно не скучала без шумных сборищ и была почти уверена, что и Сасс тоже не вспоминает о них — тем более, что она никогда не говорила ей об этом.

В доме стояли прохлада и сумрак, несмотря на то, что солнце светило через большие, от пола до потолка, окна. Лизабет шла так, словно все здесь принадлежало ей — поправляла одно, переставляла другое. На кухне Мари — единственная, кто у них остался из прислуги — держала трубку телефона и уже протянула руку к кнопке, отпирающей ворота, чтобы впустить гостя.

— Мари! — От крика Лизабет молодая женщина едва не выронила телефон. — Что ты делаешь? Мы не ждем никаких посетителей.

Мари прижала руки к сердцу и замерла, боясь, что мисс Лизабет уволит и ее, как всех остальных.

— Это друг мисс Сасс. Пришел ее навестить. Я подумала, что она обрадуется его приходу.

— Кто это? — резко спросила Лизабет, подходя ближе и протягивая руку к трубке.

— Мистер Шон, мисс Лизабет. Такой приятный мужчина. Он жил у нас и работал над фильмом мисс Сасс. Я подумала, что ей пойдет на пользу его появление, правда?

Мари пристально поглядела на Лизабет, и той показалось, что взгляд прислуги слишком внимателен. Если бы всем управляла она, то уволила бы и Мари, чтобы им с Сасс вообще никто не мешал. Но одна помощница все-таки была нужна. И нет смысла увольнять ее без крайней на то нужды. Лизабет улыбнулась, понимая, что ее беспокойство не имеет под собой почвы. С такой ситуацией справиться нетрудно. И нечего устраивать сцены.

— Пожалуй, Мари, я поговорю с мистером Коллиером, прежде чем ты его впустишь. Передай ему, что я через минуту спущусь вниз.

Мари хотела было напомнить, что из вежливости стоило бы, по крайней мере, впустить гостя в ворота, но Лизабет уже ушла, ничего больше не сказав. Пожав плечами, Мари передала то, что было велено, и снова отправилась домывать плиту. В конце концов, не ее это дело. И все же ей жалко мисс Сасс. Весь день сидит. Ждет. Наверно, своей смерти.