Кейси Майклз - Не могу отвести глаза

Шелби ничего этого не сделала, и вот теперь ее губы улыбались, а карие глаза были пустыми и непроницаемыми, как у той женщины, с которой он впервые встретился вечером перед благотворительным балом. Она смотрела на Куинна, но не видела его. Он не ощущал связи с ней ни на одном из уровней.

Неужели Шелби догадалась? Неужели события сегодняшнего утра подстегнули ее память, заставив сопоставить его лицо и имя и привести к «Д. энд С. «?

Нет! Это невозможно. Если Шелби не узнала его до сих пор, то не сделала бы такого поразительного открытия сегодня утром только из-за того, что подверглась опасности. А вдруг она все-таки автоматически подумала о том, что обычно не выбиралась за пределы своего круга без сопровождения кого-то от «Д. энд С. «, обычно Грейди. И только однажды, в тот раз, с ним… Куинн чуть обогнал Шелби, открыл перед ней дверь ресторана и впустил ее.

— Сейчас только половина двенадцатого, твоя смена начнется через полчаса. Ты хотела пообедать пораньше?

— Да, — ответила она, глядя на написанные от руки названия специальных блюд и хмурясь. — Картофельный суп? Через «о»? Видимо, Табби баллотируется в президенты, — попыталась пошутить Шелби. — Я уговорила Тони включить в меню ленча два низкокалорийных салата и хотела бы попробовать один, так как сегодня его подают впервые. Присоединишься?

— К ленчу, но не к салату, — ответил Куинн. — Кажется, я до конца своих дней подсел на жир, масло, углеводы, холестерин и этот слегка подгоревший лук, который Тони добавляет в свои сандвичи с бифштексом. Что-то из этого входит в основу питания?

— Только если тобой движет подсознательное желание умереть, — ответила Шелби. Она по-прежнему выглядела радостной, держала себя под контролем и улыбалась. Но глаза ее были такими же печальными и пустыми.

Пока Шелби искала губку, чтобы исправить ошибку на доске с названиями специальных блюд, Куинн прошел на свое обычное место за столиком в углу, по пути помахав рукой четырем завсегдатаям.

— Эй, Делении, — позвал его Джордж. — Подойди на минутку, а?

Поднявшись, Куинн присоединился к Джорджу и остальным в их угловой кабинке и опустился на стул, который всегда стоял у стола, на случай если Тони захочется присесть и поболтать.

— Что случилось, парни? — спросил он, указывая на бумаги, разбросанные между четырьмя кружками и двумя белыми термокофейниками. Завсегдатаи пили кофе галлонами, поэтому Тони решил, что быстрее и проще снабдить их кофейниками, чем доливать в кружки.

— Ты слышал про ужин в эту пятницу? — спросил Джордж, и Куинн кивнул. — Видел вывески у входа? Такие развешаны по всему городу. — Куинн снова кивнул. — Видел знамя, которое Гарри повесил на свой мотоцикл?

— Ну, я бы так далеко не зашел, — признался Куинн, — но звучит здорово. Так что, есть какая-то проблема?

— Есть, черт побери. — Джордж, покачав головой, уронил ее на грудь. — Она хочет, чтобы я произнес речь, — пробормотал он так тихо, что Куинну пришлось напрячь слух.

— Она — это Шелли? Речь?

— Да, да, да, речь. Я что, не сказал?

— Тихо, Джордж, — сказал Гарри, похлопывая друга по руке, украшенной татуировкой в виде якоря, обвитого змеей, и посмотрел через стол на Куинна. — Я не видел его в таком плохом состоянии со дня его свадьбы. Вырубился прямо у алтаря. Не моргнув накрыл снайперское гнездо, а когда следовало сказать «да», рухнул, как бревно. Кто бы мог подумать?

— Заткнись, Гарри, — бросил Джордж и посмотрел на Куинна в упор. — Она говорит, что на таких мероприятиях кто-то должен сказать что-то подобное. И не один раз, а под все три перемены, группы гостей… как там она их к черту называет. Поэтому мы тут подумали, ты писатель и все такое…

Приплыли. Как это называется? Угодил в свою же ловушку? Возможно. Но Куинн решил, что облажался по высшему разряду. Написать речь он не мог. Куинн сдал сочинение по английскому в колледже только потому, что ухаживал за дочкой преподавателя. Он был человеком цифр, фактов, отчетов, а не речей, призванных опустошать чьи-то карманы.

— Конечно, — весело ответил Куинн под взглядом прищуренных глаз Джорджа. — Буду счастлив. А это ваши заметки? — Он собрал многочисленные листки и сложил их в стопку.

— Точно. Мы там кое-что написали про наших ребят. О тех, которые не вернулись. Напиши так, чтобы ими можно было гордиться, хорошо?

Куинн взглянул на верхний лист, который, как он с радостью заметил, был отпечатан, вероятно, женой Джорджа, также печатавшей ежедневные меню для Тони. Он прочел вслух:

— «Бендер Уильям, девятнадцать лет. Друг Ганнера. Числится без вести пропавшим с 1971 года. Играл во втором составе за „Воинов Восточного Вапанекена“. Служка в церкви Св. Михаила». — Так просто, без затей. И как много говорят эти несколько строк.

Куинн посмотрел на завсегдатаев, на их лица с двойными подбородками, с носами картошкой, на лица людей, которые много времени проводят на улице, а остальное — за пивом. Впервые пристально посмотрел им в глаза и увидел там опыт столетних стариков. И вдруг сразу вспомнил, что все они были девятнадцатилетними мальчишками, играли в бейсбол, может быть, пели в церковном хоре, вероятно, зажимали своих девчонок на заднем сиденье мощного «шевроле» 1957 года выпуска и лицом к лицу столкнулись с ужасами войны, не успев даже дорасти до возраста голосования.

— Я все сделаю, Джордж, — тихо пообещал он, и это было правдой.

— Эй! Вернитесь! Никто не уходит, не заплатив. Куинн развернулся, услышав крик Табби, и увидел, как она показывает на двух мальчишек лет тринадцати или четырнадцати, которые, смеясь, направлялись к двери.

Шелби, все еще занимавшаяся своей доской специальных блюд у входа и, вероятно, исправлявшая весьма затейливую орфографию Табби, встала перед закрытой дверью, растопырив руки и блокируя выход, когда Куинн выскочил из-за перегородки. Она очень походила на увеличенный вариант одного из тех орлов с расправленными крыльями, которых прикрепляют к заднему стеклу автомобиля с помощью присосок.

— С дороги, леди. — Один из мальчишек замахнулся на Шелби.

Серьезная ошибка.

Шелби сделала два шага вперед и оказалась нос к носу с хрупким подростком — подбородок вздернут, сузившиеся глаза сверкают.

— Мальчик, ты выбрал не тот день, чтобы позлить меня, — бросила она.

И затем, пока Куинн ловил второго подростка за шиворот, Шелби выставила одну ногу вперед и, схватив поднятую на нее руку, проделала что-то довольно странное, неуклюжее, отдаленно напоминающее прием дзюдо, — и угрожавший ей подросток уже смотрел на нее с пола.

— Вот это да! Класс! — с восхищением воскликнул мальчик, которого держал Куинн.