Развращенные истины - Эмми Уэйд
— Мы здесь, чтобы поговорить, — говорит Тесса ровным голосом. — Или, скорее, говорить будешь ты.
Я только сейчас замечаю, что на ней латексные перчатки.
Откуда, черт возьми, они взялись? Черт.
Нам следовало обсудить план по дороге сюда, но часть меня не могла избавиться от чувства, что, возможно, я не хотел знать всей правды. Эта часть меня боялась того, что я мог услышать. Она совсем не такая, как я ожидал. Я думал, что во всем разобрался, но она разрушила все ожидания. Самым ошеломляющим образом она поглотила меня — каждую мысль, каждый вздох. Она стала моей навязчивой идеей, причиной всего. Моя душа привязана к ее, и я не могу распутать нас двоих, даже если бы захотел. Тесса теперь для меня все. Моя. Я буду рядом с ней до своего последнего вздоха. Что бы ни случилось, я встречусь с этим лицом к лицу вместе с ней.
Тесса достает пистолет и снимает его с предохранителя. — Сейчас. Расскажи нам все о Далтоне, о торговле наркотиками, о торговле людьми и о том, какое отношение к этому имеет убийство сестры Элая, — Уилсон замирает, недоверчиво глядя на нее. Его рот приоткрывается в ошеломленном молчании. Тесса насмехается над ним. — Я что, заикалась? Используй свои слова, придурок.
— Ты разговаривала с Далтоном. Предполагалось, что он давно умер... — Уилсон резко обрывает себя, осознав, в чем он только что признался.
Тесса улыбается, зловеще и холодно. — Он скоро умрет.
Серьезность ситуации внезапно поражает Уилсона. Его взгляд становится жестким, и в нем нет ни раскаяния, ни вины. Вообще никаких эмоций. Мы стоим здесь с психопатом в самом буквальном смысле этого слова.
— Я никому из вас ни хрена не скажу, — процедил Уилсон сквозь стиснутые зубы. Гнев в его голосе неприкрыт, и вызов в его позе очевиден. Он не собирается сдаваться.
Тесса, должно быть, пришла к тому же выводу, что и я, потому что, прежде чем я успеваю сказать хоть слово, раздается одиночный выстрел.
Сила выстрела отбрасывает Уилсона назад, и он хватается за грудь, выплескивая кровь. Он падает с потрясенным выражением лица, и когда он открывает рот, чтобы заговорить, Тесса заставляет его замолчать навсегда, пустив пулю ему в лоб.
ГЛАВА 37
ТЕССА
Бросив взгляд на Элая, я пытаюсь оценить его реакцию. Убийство Уилсона, возможно, было немного опрометчивым, и я все еще ожидаю, что Элай уйдет. Любой здравомыслящий человек сказал бы. — Он не собирался нам ничего рассказывать. Я сомневаюсь, что они использовали его для чего-то большего, чем мускулы. Наш лучший шанс — Далтон, — то, что я вижу, заставляет мой желудок перевернуться. Его глаза полны безошибочного голода, когда он осматривает меня, намеренно перемещаясь с головы до ног, и знакомое тепло разливается по моей коже, вызывая румянец, который я не в силах скрыть.
— Черт возьми, маленькая убийца. Ты продолжаешь меня удивлять, — его разгоряченный взгляд встречается с моим. Прямо сейчас он возбужден. Дрожь пробегает по моей спине, когда жар наполняет мое нутро. Я вижу его член, твердый, как камень.
— Пригнись, парень, — поддразниваю я, смеясь, и крепко целую его. — Сначала нам нужно кое о чем позаботиться, — пританцовывая вне его досягаемости, я осторожно убираю пистолет Далтона обратно в пластиковый пакет.
Посмотрев на машину Уилсона, я перевожу взгляд на Элая. — Хорошо, вот план.
* * *
Выезжая на подъездную дорожку, я резко сворачиваю налево, к автомагистрали между штатами. Морщась от отвращения, я смотрю на старые контейнеры из-под еды и бутылки, разбросанные по полу со стороны пассажирского сиденья. Я опускаю окно, пытаясь проветрить помещение, и ветер бьет мне в лицо, запутывая волосы. Глубоко вдыхая, я вдыхаю прохладный порыв свежего воздуха.
Через пару миль я съезжаю на обочину. Все еще кромешная тьма, хотя рассвет приближается. Надев латексные перчатки, я достаю пистолет из сумки. Убедившись, что никто не смотрит, я забрасываю оружие в деревья. На нем есть отпечатки пальцев Далтона и следы выстрела, а теперь часть этих следов на руле машины Уилсона.
Я сажусь обратно в машину и направляюсь к своей следующей остановке. Включаю радио погромче и включаю старую песню в стиле кантри. Слова по иронии судьбы уместны — месть мужчине, причинившему вред женщинам. Уилсон сам напросился на это. Мир без него стал лучше, особенно для девушек, которыми он торговал. И одному Богу известно, во что еще он ввязался, учитывая компанию, которую он держит.
Входя в крутой поворот, я заставляю свои мышцы расслабиться и нажимаю на газ, чувствуя мощь машины под собой. Я закрываю глаза и молча молюсь любому Богу, готовому выслушать меня, пока я готова действовать по своему плану.
Я выпрыгиваю из машины, тяжело приземляясь на тротуар, когда красная машина врезается в боковое ограждение и летит вниз по насыпи. Мое плечо пульсирует, но я медленно поворачиваю его, проверяя амплитуду движений. Вывиха не чувствуется, но я уже могу сказать, что останется чертовски сильный синяк. Моя рубашка порвана, ткань рваная. Я отряхиваю грязь, морщась при этом, и быстро осматриваю себя на предмет других повреждений. Несколько царапин, но ничего серьезного, и я выдыхаю с облегчением. Эта часть моего плана была импульсивной, но некоторые из моих лучших планов были такими. Есть что-то захватывающее в том, чтобы рисковать, даже если это означает столкнуться с последствиями позже. Я отправляюсь пешком, направляясь в пару кварталов, зная, что у меня осталось всего несколько мгновений темноты. Чуть севернее находится старая механическая мастерская, я осматриваю окрестности в поисках камер, но ничего не нахожу. Пройдя в заднюю часть магазина, я выбрасываю перчатки в мусорный контейнер.
Я достаю свой телефон и пишу Элаю, чтобы он заехал за мной. Пока я готовила контрэкспертизу, Элай отогнал лодку обратно к своему дому, тщательно уничтожив все следы нашего присутствия.
Мгновение спустя он подъезжает с выключенными фарами, и я ухмыляюсь. Только бывший военный, родившийся и выросший в деревне парень мог такое провернуть.
— Какого хрена, Тесса? — его глаза оценивают мою порванную одежду, когда он протягивает руку и касается моей щеки. Я чувствую покалывание. Должно быть, меня поцарапал гравий.
— Я в порядке.
Выражение его лица становится озабоченным. — У тебя идет кровь. Что случилось? Где машина Уилсона?
— Примерно в полумиле отсюда, — уклончиво отвечаю я.
— Хочу ли я вообще знать?
