Фиктивный бывший и кот в придачу - Анна Варшевская

невозможно в принципе, а во-вторых, мне это не нужно! Моя жизнь - это моя жизнь! Мои ошибки - это мои ошибки! Вам пора принять тот факт, что я выросла. И единственное, на что я согласна - это на диалог между нами, на диалог равноправных взрослых людей! Я буду рада и благодарна услышать от вас совет и принять помощь - когда попрошу у вас этого совета и помощи!

Отец молчит, и я не знаю, прочувствовал ли он мои слова, но решаю, что нужно просто дать ему время. Мои родители ведь на самом деле умные люди. Очень надеюсь, что они поймут и осознают, что их дочь повзрослела.

- Не надо пытаться причинять мне добро! - заканчиваю тише, делаю паузу. - Я устала, у меня была тяжелая смена. Передавай маме привет. Я не собираюсь пропадать, позвоню ближе к выходным и заеду, когда у меня будет свободный день. Надеюсь, у нас получится… нормально пообщаться.

Киваю папе напоследок и, решительно развернувшись, шагаю к выходу с территории. И с каждым шагом чувствую, как меньше и меньше становится тяжесть на моих плечах! Даже в ногах появляется какая-то легкость, несмотря на то что они гудят после суток на работе! И дышать легче и радостнее!

Остается еще, правда, Князев и наши с ним отношения в подвешенном состоянии. Но я решаю, что, по примеру Скарлетт О’Хара, подумаю об этом позже.

Добираюсь до дома, кормлю Компота и понимаю, что мне даже спать отчего-то не хочется. Видимо, нервная система сейчас в таком состоянии, что организм на волне адреналина отказывается отдыхать.

Ну и ладно. Я сейчас тогда почитаю что-нибудь, вон, хоть из анатомии, чтобы в памяти освежить, а как успокоюсь - лягу спать и…

Мои планы прерывает звонок в дверь.

Смотрю в глазок - Роман.

- Что тебе нужно? - повышаю голос, не отпирая замка.

- Агат, открой, - приглушенное в ответ. - Я ненадолго. Просто хотел отдать тебе кое-что.

Снова заглядываю в глазок, хмурясь, но разглядеть ничего не получается. И что он хочет мне отдать?

Поколебавшись, поддаюсь своему любопытству, правда, лицу старательно придаю максимально недружелюбное отношение.

- Я после дежурства, - говорю холодно, открыв дверь, - и очень устала. В чем дело?

- Я помню, - Роман кивает. - Я тоже после дежурства… Поэтому не прошу, чтобы ты сейчас поговорила со мной. Но хочу, чтобы ты… поняла… в общем, вот.

Протягивает мне старую коробку, которую я беру, растерявшись от того, насколько смущенным он сейчас выглядит. Ни дать ни взять, мальчишка, которого поймали на какой-то неловкости.

- Что это? - спрашиваю машинально.

- Посмотришь, - он нервно усмехается, запускает пальцы в растрепанные волосы, переминается с ноги на ногу. - И я очень надеюсь…. что мы поговорим, потом, вечером. Хорошо?

- Ладно, - отвечаю, помедлив.

- Ладно, - Роман снова неловко кивает. - Ну… я пойду.

- Угу, - киваю, глядя на топчущегося на месте мужчину.

- Позвони мне, - он все никак не сдвигается с места. - Или зайди. В смысле, в квартиру позвони или зайди, но можешь и на мобильный…. я звук включу.

- Хорошо, - берусь за створку с намеком, что собираюсь закрывать.

- Пока, - Князев наконец отступает на шаг, и я, еще раз кивнув, захлопываю дверь и прислоняюсь к ней спиной.

Уф-ф-ф, даже колени трясутся… с чего вдруг?

Выдохнув, тащусь в комнату и сажусь на диван, держа коробку на коленях.

- Как думаешь, что там? - спрашиваю у тут же сунувшего ко мне нос Компота. - Вот сейчас мы и посмо… ох!

Трясущимися пальцами перебираю пожелтевшую бумагу.

Письма. Мои письма, господи ты боже мой!

Не выдержав, закрываю лицо руками, всхлипываю - даже не знаю, то ли из-за стыда, то ли из-за нахлынувшей волной нежности, то ли еще из-за чего-то.

Поверить не могу! Зачем он их сохранил?!

Еще один вопрос - почему он получал их, но не отвечал?!

Глубоко дышу, трясу руками, пытаясь успокоиться и не разреветься. Хожу кругами вокруг этой коробки на диване минут пять. Потом, решившись, снова беру ее в руки и достаю всю пачку.

И только тут замечаю, что между моими конвертами, вперемежку, лежат свернутые листки бумаги. Опускаюсь прямо на пол и начинаю осторожно раскладывать вокруг себя письма, чтобы не перепутать.

- Он… писал ответы? - спрашиваю у самой себя шепотом.

Странным образом первым мне в руки попадается письмо, которое Ромка написал, видимо, сразу, как только получил все мои… Зажимаю рот рукой, читая ровные строчки, из глаз все-таки льются слезы… Интернат! Как же так?!

Поверить не могу, что Маргарита Семеновна и Дмитрий Константинович могли так поступить с сыном! Осторожно откладываю исписанный листочек в сторону, так бережно, как будто он может искрошиться в руках, и беру следующий.

Спустя два часа я, зареванная, с красным лицом и распухшими глазами, окидываю взглядом пол, заваленный бумагой - конвертами, моими тетрадными листочками, его записками. Прислоняюсь спиной к дивану - так и сидела все это время на полу - машинально поглаживаю устроившегося с удобством на моей подушке Компота. Два года переписки в пустоту… как все по-дурацки у нас получилось!

Если бы не этот интернат, Ромка ответил бы мне сразу.

Если бы мы продолжили обмениваться письмами, он бы наверняка поддержал меня в моем желании поступать на медицинский.

Если бы, если бы… да кабы.

Все случилось так, как случилось.

Моя жизнь могла бы сложиться совершенно по-другому, но какой смысл теперь об этом рассуждать?!

Я ведь сказала сегодня папе, что это моя жизнь. И мои ошибки. И…

Подскакиваю с места, несусь в ванную, быстро, ахая и фыркая, умываюсь ледяной водой, стараясь не тереть лицо - быстрее сползет краснота. И едва успев промокнуть кожу, выскакиваю наружу, на лестничную площадку.

Только после того, как звоню в квартиру Князеву, до меня доходит, что он ведь, как и я, после дежурства. Наверняка лег и отрубился, а я тут….

Но додумать не успеваю. Потому что дверь распахивается почти сразу.

И мы даже ничего не говорим друг другу. Я просто делаю шаг вперед, а он ловит меня в охапку, прижимает к себе и целует, как в последний раз!

- Я чуть не умер за эти два часа, - шепчет мне лихорадочно, оторвавшись на секунду от моих губ.

- Не надо умирать, - с трудом перевожу дыхание, улыбаюсь ему. - Кто же меня