Блокшот - Кайли Кент

был единственным ребенком. Что его родители умерли, когда он был маленьким.

Меня не удивляет, что этот придурок солгал ей.

― Я хочу уехать. Увезти тебя отсюда. Туда, где нас никто не сможет найти, ― признаюсь я.

― У меня был сон, ― говорит она мне.

― Да? И что тебе снилось?

― Ты. Ты катался на коньках с маленькой девочкой, нашей маленькой девочкой. — Она улыбается мне. ― А потом у тебя на руках был наш сын. Я хочу, чтобы этот сон стал нашей реальностью, Люк. Мы не можем убегать только потому, что сейчас… тяжело. Все наладится.

― Я тоже хочу этот сон, ― говорю я ей.

― Что с ним случилось? Эндрю или его близнецом?

― Я… я сделал так, чтобы он больше никогда не смог причинить тебе боль.

― Мне жаль, что тебе пришлось это сделать.

― А мне нет. И я серьезно. Я не жалею и сделаю это снова. Как только мы найдем его брата. ― Как насчет того, чтобы заняться чем-нибудь веселым? ― говорю я, пытаясь сменить тему.

― Веселым? Например?

― У меня есть идея. Пойдем. Я встаю с кровати и опускаю Монтану на пол. Затем беру ее за руку и веду вниз по лестнице в гараж.

― Куда мы идем? Может, мне переодеться или еще что-нибудь? ― спрашивает Монтана.

― Ты выглядишь прекрасно. Тебе не нужно переодеваться для того, что мы собираемся делать. Я открываю пассажирскую дверь своего «Rover» и жду, пока она заберется внутрь, прежде чем занять водительское сидение. Затем я завожу машину и смотрю на Монтану. Она действительно самая красивая в мире. И она моя жена. Я никогда не перестану испытывать благодарность за это.

Час спустя я останавливаю машину на стоянке.

― Где мы? ― спрашивает Монтана, глядя в лобовое стекло.

― Шеннон Фоллс. Я часто приезжал сюда, когда только переехал в Ванкувер. ― Мы выходим из машины.

Я беру ее за руку и веду к пешеходной дорожке. Как только мы оказываемся на смотровой площадке, я предлагаю ей сесть. Здесь удивительно тихо. Это популярное среди туристов место, но сегодня мы здесь практически одни. Каскады воды низвергаются прямо перед нами.

― Раньше я приходил сюда, чтобы успокоиться, ― говорю я. ― Я сидел и думал о хороших временах, с Шоном, с тобой. Я обнимаю ее за талию и целую в висок. ― У нас впереди целая жизнь, полная прекрасных событий, Танна.

― Да, ― соглашается она.

― Какое воспоминание твое любимое? ― спрашиваю я.

― День, когда я вышла за тебя замуж. ― Монтана улыбается мне.

― И мое тоже. Но до этого, какое твое любимое воспоминание о Шоне?

― Это… неловко. ― Она качает головой и смотрит на свои кроссовки.

― Сомневаюсь. Все равно расскажи, ― подбадриваю я ее.

― Когда у меня начались месячные, у меня уже не было мамы. У девочек должна быть мама, с которой можно поговорить о таких вещах. Папа не знал, что делать. Но Шон… Он пошел в магазин. Он купил мне все необходимое. Он поговорил со мной об этом и сделал это так, что я не смущалась, понимаешь? Как я уже сказала, это неловко.

― Я помню это. ― Шон позвонил мне в панике, и именно я сказал ему, что нужно делать. Что сказать ей. Но я не собираюсь рассказывать ей об этом. Я не буду отнимать у нее лучшее воспоминание о брате. Ведь главное, что он сделал то, что я ему посоветовал. Он пошел в магазин. Он купил ей необходимые вещи и провел несколько часов, разговаривая с ней в тот день.

― Что ты помнишь? ― спрашивает Монтана.

― Я позвонил ему, чтобы потусоваться, а он меня отшил. ― Я пожимаю плечами.

― Думаю, Шон был единственным человеком, который любил меня. Всю мою жизнь я знала, что он будет любить меня, несмотря ни на что. А потом, когда он ушел, я просто… осталась одна.

Я чертовски ненавижу себя за то, что бросил ее после смерти Шона. Я мечтал быть рядом с ней. Я просто не хотел нарушать обещание, которое дал своему лучшему другу. Я не хотел запятнать его память, ухаживая за его младшей сестрой. Я вообще не должен был давать это идиотское обещание. Мне было шестнадцать, когда я это сделал. Думаю, Шон всегда знал, что я неравнодушен к Танне. И он сделал все, чтобы я никогда не приближался к ней.

Но я не могу больше зацикливаться на прошлом. Сюда я прихожу, чтобы вспоминать хорошее, а не плохое.

― Знаешь, когда плохие воспоминания овладевают тобой, постарайся думать о хороших временах, ― говорю я Монтане. ― Я не уверен, что это поможет, но можно попробовать.

― Я надеялась, что все закончилось. У меня давно не было кошмаров или таких приступов, и я просто… Наверное, я поверила, что исцелилась, ― говорит она. ― Сегодня я поняла, что, наверное, это никогда не произойдет.

― Тебя нельзя исцелить, Монтана. Потому что, как я уже говорил и повторю еще тысячу раз, пока ты сама в это не поверишь, ты не сломлена.

― Я даже не знаю, где находится продуктовый магазин, Люк. Я не знаю, где купить твои снеки, и я думаю, что Лиам действительно съел их все. ― Она выглядит так, будто много думала об этом.

― Все в порядке. Все не так серьезно, Танна. Я сам могу купить еще.

― Но я же твоя жена. Я должна делать такие вещи.

― Покупать мне снеки? ― Я поднимаю бровь. ― Я уверен, что, как моя жена, ты должна быть моей главной едой.

На ее щеках вспыхивает румянец и расползается по шее.

― Я… я хочу что-то делать. Я просто не знаю, чем себя занять.

― Хочешь сходить за продуктами? Давай. Поедем прямо сейчас, ― говорю я.

― Ты вообще можешь зайти в магазин, чтобы тебя не узнали?

― Могу. ― Я поднимаюсь на ноги, протягиваю руку и помогаю Монтане встать. Я вздрагиваю, когда вижу вспышку боли на ее лице. ― Черт, не надо было заставлять тебя сидеть на земле, ― говорю я ей.

― Все в порядке. Не беспокойся. Пойдем купим тебе снеки. Я знаю, какой ты бываешь, когда голоден, и никому не нужен этот монстр рядом. ― Она смеется.

―