Успей влюбиться - Екатерина Орлова

Я смотрю на Олю, которая лежит на воде в бассейне, а ее потрясающий круглый живот дрейфует над поверхностью. Блин, так красиво, что хочется сделать фотку, но телефон занят. — Здесь уже безопасно.

— Как ты все разрулил?

— Чем меньше людей будет знать, тем безопаснее. Главное, что все позади. Единственное, еще остается открытым вопрос с ее замужеством, потому что Баталов-младший вроде как объявлен в розыск.

— Кем? Папашей?

— Да нет. У папаши сердечный приступ случился. С летальным исходом, — выразительно произносит отец, и я понимаю, что приступу помогли случиться. — Там родственники еще есть, они и подали в розыск.

— Ясно. То есть, технически она еще замужем за говнюком.

— Да.

— Ладно, порешаем.

— Аккуратно там решай, сын. Я могу лишиться головы руками твоей мамы, если опять что-то пойдет не так.

— Тебе придется ее задобрить и увезти куда-нибудь отдохнуть. На Гоа круто.

— Мне ее теперь только в буддистский монастырь и молчать месяц, глядя друг на друга, — смеется папа, и я вместе с ним. — Ладно, сын. Закончите отдыхать — возвращайтесь.

— Спасибо, пап.

— Ага, — коротко отвечает он и кладет трубку.

Наведя на Олю объектив камеры, делаю фото. Закидываю в редактор и слегка обрабатываю, подчеркивая синеву воды и нежность ее кожи. Фотка выходит пушка. Мне даже хочется разослать ее всем знакомым, но я удерживаю себя от этого шага. Такая Фея только для меня.

Встаю и запрыгиваю в бассейн. Подплываю к своей Фее и, положив ладони ей на спину, кружу по воде. Она, не открывая глаз, улыбается.

— Здесь так круто, — негромко говорит она.

— Круто то, что мы вместе, — наклоняюсь и целую любимые губы. — А еще, что наши проблемы решены, и мы можем возвращаться домой.

Оля приоткрывает один глаз и косится на меня.

— Как решены? Все мертвы? Или по-другому как-то?

— Оль, в нашей семье женщины не вмешиваются в дела бизнеса. И все проблемы разруливают мужчины. Привыкай не задавать вопросов, ладно?

— А если я другая? Мы могли бы стать как Бонни и Клайд. — Она складывает пальцы в виде пистолета, делает вид, что стреляет, а потом сдувает дымок с “дула”. Я смеюсь. — И вообще, — снова закрывая глаза, продолжает она. — Мы не семья. Мы же в разводе, забыл?

— Значит, надо это исправить, Фея, — отвечаю, любуясь на ее живот.

— А что скажет мой нынешний муж?

— А мы его не будем спрашивать.

Оля переворачивается на живот и выпрямляется, становясь на кафель.

— Как это?

— Поменяем тебе имя, сделаем новый паспорт, чтобы не растягивать процесс с Баталовым. Его объявили в розыск, это процесс не быстрый. А я уже хочу, чтобы ты была моей безраздельно.

— И куда же денется Оля Баталова?

— Может, пропадет вместе с мужем? — пожимаю плечами.

Оля задумчиво смотрит вдаль, а потом поворачивается лицом ко мне.

— Что тебя смущает? — спрашиваю, обнимая ее и заглядывая в бездонные глаза.

— Я как будто обрезаю свои корни, понимаешь? Теряю связь со своей семьей. Но в то же время мне очень хочется принять твое предложение. Как будто это шанс для меня начать все с чистого листа. Заново родиться уже совсем другим человеком. Только вот имя надо выбрать.

— Алиса, — предлагаю я.

— Алиса? — улыбается Фея. — Почему именно это имя?

— Симке было пять, когда родители купили ей куклу. Красивую до одурения. Глаза, как у тебя, голубые-голубые. Волосы светлые. Они были такими мягкими, что я тайком постоянно мял их. И звали куклу Алиса. Так было написано на коробке. Я тогда принял решение, что, когда вырасту, женюсь на блондинке Алисе.

— Сколько тебе было?

— Около одиннадцати.

— И почему же ты до сих пор не женился на блондинке Алисе?

— Я знал, что она у меня будет. И не ошибся. Будет же? — присаживаюсь, заглядывая Оле в глаза.

— Не знаю пока, — улыбается Оля.

— Еще один аргумент в пользу: в семье Громовых все невестки с именами на “а”, заметила? Агата, Ангелина. Теперь еще и Алиса будет. Как тебе?

— А фамилия? Может, мне взять фамилию моей мамы? Правда, я ее не очень люблю.

— Зачем? Бери сразу Громова. Ты была Громовой, ею и останешься. Алиса Громова. Звучит?

Оля обнимает меня за шею и трется своим носом о мой.

— Звучит, — ласково отвечает она. — Только ты не переставай называть меня Феей.

— Никогда, крошка, — отвечаю тихо и целую Олю нежно и сладко.

— День? — отрывается она от моих губ.

— Понял тебя, — киваю и выношу Олю из бассейна.

Этот тон я уже изучил за почти две недели отдыха. Это значит одно: моя беременная невеста уже очень сильно хочет меня. Надо брать ее, а потом дать поспать.

После секса я лежу позади Оли и глажу ее живот через тонкое покрывало, которым она укрыта.

— Как назовем ребенка? — спрашивает она, зевая.

— Мы же пока не знаем, кто у нас.

— Но можно же придумать имя и для мальчика, и для девочки, а потом просто использовать нужное.

— А у нас там один? — поглаживаю, чувствуя слабые толчки.

— Точно один, я узнавала. С вашей наследственностью меня мог ждать сюрприз, — хмыкает Оля.

— Что ж, — вздыхаю я. — Тогда… Гоша и Глаша?

Оля пихает меня локтем в живот, а я, картинно ахнув, смеюсь.

— Дурак, — хихикает она. — Может, Лиза или Саша? Так звали моих родителей, — вздыхает она.

— Мне нравится. Лиза Громова или Саша Громов. Александр Денисович. Круто звучит. Назовем так.

— Спасибо, — всхлипывает Оля, а я целую ее и успокаиваю. Нежничаю, пока она не засыпает.

Выхожу на террасу. Спать совсем не хочется. Ничего не хочется, кроме как бегать и орать. Меня переполняют эмоции, которыми Олька щедро одаривает меня каждый день. Я задыхаюсь от мыслей о том, что Фея рядом со мной, любит меня, носит нашего ребенка и скоро станет моей женой. Всего этого так много, что тяжело вместить в себя. И страшно выплескивать наружу, чтобы снова не потерять то, что обретал с таким трудом.

Мой телефон звонит на столике возле шезлонга. Подхожу и смотрю на экран. Мот.

— Здорова, — отвечаю на звонок.

— Дэн, это пиздец! Я сейчас ебнусь тут!

— Что случилось? — спрашиваю встревоженно.

— У Агаты воды отошли!

— Фух, бля, ты меня так не пугай. Мот, это нормальный процесс в конце беременности женщины.

— Блядь, она так кричит, а я ничего сделать не могу!

— Так иди к ней, у вас же там вроде партнерские роды.

— Она меня выгнала! — орет он раздраженно. — Послала, прикинь!

— Последний раз ты так истерил, когда нам было по тринадцать.

— Я в отчаянии, — спокойнее произносит Матвей. — Хочу ей помочь, но не знаю как. Ей