Держись от него подальше - Ксюша Левина

нужно, ты бы увидел меня через год с красным дипломом. Слу-ушай! – Ее глаза горят, а это значит, сейчас будет история про кино. – Я вчера включила сериал на английском.

– И?

Вообще-то можно не спрашивать, она все равно расскажет. Когда-то сопротивляться ей было легче, но с каждым днем задача становится все сложнее. И это при том, что мы с ней больше не целовались. Мне кажется, она показала, что уважает мою просьбу, дала себе чуть больше времени, а нам чуть больше пространства. Мне нравится влюбляться в нее, наблюдая со стороны. Не любить, а именно влюбляться. Познавать без участия гормонов. Ждать, когда напряжение из невыносимого превратится в осознанное, основанное на искренности.

– Прям без перевода! Я даже не сразу поняла, я просто подумала: ну а что? Почему нет? Аудирование – это же, наверное, не прям вот так сложно, я же три года этим занимаюсь уже, тем более там были субтитры. Почему я этого раньше не делала? Конечно, я не все понимаю, но… Блин, такой сериал, сейчас расскажу!

И она без остановки тараторит про какой-то полицейский участок, какого-то мужика из рекламы «Олд Спайс» и смешного актера. Я ничего не понимаю, но смотрю на этот искренний восторг от полученных знаний.

– Ты молодец, – перебиваю ее на полуслове.

Ася медленно поднимает на меня взгляд и несмело улыбается, будто не верит своим ушам и хочет, чтобы я повторил.

Я говорил ей это столько раз за последние дни, и в каждом отдельном случае она так же на меня смотрела. Когда она вдруг решила сама приготовить ужин. Когда за вечер, пока пересматривала все фильмы Тарантино, от нечего делать покрасила дверцы шкафчика в черный. Когда принесла мне два дня назад футболку. Я решил, что она ее купила. Оказалось, что сшила. Как и обещала. Когда дочитала «Двух капитанов» и прожужжала мне все уши – было уже два часа ночи. Ася специально для этого позвонила. А потом посмотрела экранизацию и визжала, что Саня Григорьев оттуда – это ее краш.

Лифт останавливается, мы выходим. Ася тут же без спросу тащится к нашему с Димасом офису, снятому фирмой, на которую мы сейчас работаем. В небольшом кабинете есть два стола, стоящих напротив друг друга, за которыми мы почти никогда не сидим одновременно, диван и кулер. Крутой вид из окна, и Лискиной нравится тут валяться.

– Ну все, не мешай, я занята, – привычно бормочет Ася, падая на диван и вытягивая ноги. Ее лицо практически полностью скрыто за книгой, пальцы крепко сжимают обложку, и виден облупившийся из-за ремонта лак.

– Кофе? – зачем-то спрашиваю, так и не сдвинувшись с места. Меня очаровывает не красота Лискиной, не флирт, не красивые слова, а обыденность, с которой она обосновалась в моем мире.

Ася медленно убирает книгу и смотрит мне в глаза. Необычное наблюдение, но в этот момент, в полумраке кабинета и тишине, Лискина кажется слишком привлекательной, и взгляд сам опускается к фитнес-браслету. Я хотел бы взять ее за руку. Но, кажется, не стоит. Я пришел работать; это не пары, пропуск которых мне уже ничем не повредит.

– Впрочем, нет, сделай-ка лучше сама.

Она очень медленно кивает в ответ. Ее глаза сверкают в темноте, и я верю, что это снова пираньи прогрызли солнечное сплетение, или что там с ней происходит от переизбытка чувств.

– Если сейчас не уйдешь, я заставлю тебя меня поцеловать. – Она говорит это и сглатывает слюну.

Я делаю то же самое. Потом ухожу за свой стол и пару минут пялюсь в пустой экран.

Она не переходит границы, как мы и договаривались, а я не провоцирую, но делать это все сложнее. Я просто надеюсь, что, если все происходящее между нами не более чем ее желание заменить Колчина кем-то другим, от пары недель воздержания пыл остынет и пройдет. Если нет – мы оба будем спокойны.

Хочу увидеть, что Ася ожила. Что разобралась со всем, что ее пугает. Полюбила и приняла себя. Она торчит вечерами в гараже. Она постоянно что-то шьет. Она запоями смотрит фильмы. Захотела выучить испанский. Подтянула английский настолько, что может посоревноваться с отличниками. Но я не вижу, чтобы победила хоть один свой страх. Чтобы помирилась со своей подругой, села на Старушку. Чтобы выбросила адресник, висящий на шее гипсового кота. Чтобы закрывала шторы каждый вечер, уходя спать. И спокойно ходила по коридорам вуза.

Я работаю почти до полуночи, и это жестоко – держать при себе Лискину так долго, но она, кажется, не очень-то от этого страдает. Читает «Анну Каренину», часа два спит, потом бродит по офису в поисках чего-нибудь пожевать.

Не встречал, пожалуй, более увлеченной натуры. И как она держалась два года без всего этого? Если я верно понял из обрывочных сведений, в ее жизни было не так уж много хобби за время жизни с Колчиным. Сейчас она превратила в увлечение даже ремонт.

– Я все, – объявляю и встаю с места.

Ася опять лежит с книгой.

– Ага, щас…

– Собирайся давай, ты же засыпаешь.

– Не-а… Погоди…

Сажусь на корточки перед диваном, напротив ее лица, и убираю локон с ее щеки, обнажая шею и крошечную родинку на белой коже.

Ася не косится на меня, но улыбается.

Если рабочий день уже закончен, могу ли я дать слабину, раз уж очень хочется? Касаюсь кончиком пальца ее приоткрытых губ, она в ответ тянется за моей рукой, чтобы не убирал.

Наши взгляды на пару секунд пересекаются, тело немеет, теряя управление, в голове гудит. Ася переворачивается на бок, засунув под голову ладони и убрав книгу.

– Можешь поцеловать меня в щеку? – шепчет она.

– Только в щеку?

– Да. Маленький шаг на пути к большой цели.

Пока я приближаюсь к Лискиной, чувствуя тепло ее дыхания, пульс сходит с ума больше, чем во время всех наших поцелуев. Она прикрывает глаза, я провожу губами по ее щеке. Касаюсь носом локона волос. Целую мягкую кожу и чуть выше, скулу, а потом кончик носа.

Ася открывает глаза:

– Я просила только щеку.

– Прости. Ты против?

Наши вибрирующие голоса в темноте касаются губ друг друга, превращая диалог в поцелуй. Мы просто смотрим глаза в глаза, даже не прикасаясь, а мир вокруг освещают разноцветные лампочки.

– Кажется, у меня тоже в животе пираньи.

– А я говорила. Они там.

От желания поцеловать Лискину сводит скулы.

– Я борюсь, – шепчет она. – Я себе обещала. Мне нужно тебя заслужить.

И раньше чем я успеваю возмутиться, она встает с дивана и идет к