Тренер - Девни Перри

будет в порядке. И в следующий раз, черт возьми, мы будем намного осторожнее.

— Что-то насчет чрезмерного употребления алкоголя на мероприятии.

Потребовалось мгновение, чтобы его слова дошли до меня.

— Подожди. Повтори еще раз?

— Тебя видели выпивающим с тренером Грили. Очевидно, в избытке.

— Это шутка? — Что, черт возьми, происходит?

Курт покачал головой.

— Боюсь, что нет.

Я поднял палец, когда мои ноздри раздулись.

— Я выпил с Тореном один шот. Один. И, кроме воды, это было единственное, что я пил. Мероприятие проходило в баре. — Если они ожидали, что мы не будем пить, то, возможно, им следовало выбрать другое место.

Курт поднял руки.

— Я просто передаю информацию.

— И я полагаю, ты также не скажешь мне, кто подал эту жалобу? — Это было похоже на предыдущую жалобу из-за Джоуи? Неужели это снова Курт?

— Это конфиденциально.

Гребаная конфиденциальность. Если когда-нибудь, я узнаю, что он тот, кто жалуется на мое вполне приемлемое поведение, то он получит по заднице.

Мои ноздри раздулись.

— Что ты сказал? На эту конфиденциальную жалобу?

— Послушай, Форд, это уникальный год.

Так значит Курт не защитил меня. Черт возьми, он весь вечер стоял в нескольких футах от меня. Он чертовски хорошо знал, что я не был чрезмерно пьян.

— Ты главный тренер, — сказал он.

— К чему ты клонишь? — из моего голоса сочился яд.

Курт опустил взгляд, с трудом сглотнув.

— В этом году мы просто пытаемся остаться незамеченными.

И, очевидно то, что я выпил с Тореном не осталась незамеченным.

— Отлично, — отрезал я. Мы сказали игрокам, что им категорически запрещено распивать спиртные напитки в общественных местах. На сегодняшнем утреннем собрании персонала тренерам я скажу то же самое. — Что-нибудь еще?

— Извини, Форд. Мне правда жаль. Но я хотел, чтобы ты знал. — Курт покачал головой, вставая со стула. Сообщив плохие новости, он направился к двери. — О, и отличная победа в эти выходные. Отличный способ начать сезон. Погода в эти выходные обещает быть идеальной. Я с нетерпением жду возможности побыть с вами, ребята.

В данный момент мне нечего было сказать хорошего, поэтому я держал рот на замке, ожидая, пока он уйдет.

Какого черта? Как мог кто-то, кто был в том баре, сказать, что я слишком много выпил? Жалоба на то, что Джоуи этим летом приходила ко мне на работу, разозлила меня до чертиков, но это? Ощущение было такое, будто у меня на спине была мишень.

Я вскочил со стула, оттолкнув его с такой силой, что он покатился и врезался в стену. Не обращая на это внимания, я выбежал из своего кабинета и побежал трусцой на второй этаж.

Когда я добрался до кабинета Милли, она сидела в своем кресле, ее пальцы порхали по клавиатуре. Она заметила меня и застыла, ее глаза расширились, когда она посмотрела мимо меня.

— Мы можем поговорить о расписании тренажерного зала? — я говорил достаточно громко, чтобы услышал любой, кто слушает.

— О, эм, конечно.

Я закрыл за собой дверь, затем прошелся от нее до угла ее стола, слишком чертовски злой, чтобы сидеть.

— Курт дважды делал мне выговор за последние две недели. Он утверждает, что кто-то жалуется ему на меня.

Она отпрянула.

— Что?

— Первый был сразу после начала занятий. Кто-то разозлился из-за того, что в тот день со мной была Джоуи.

— Кто?

Я пожал плечами, продолжая расхаживать по кабинету.

— Курт мне не сказал. Это конфиденциально.

Она закатила глаза.

— Вероятно, это был он. Он странно относится к детям. Какова была вторая жалоба?

— Что я слишком много пил в баре в субботу вечером.

— Что? — ее голос был таким громким, что она вздрогнула. — Но это не так. Я наблюдала за тобой всю ночь напролет. Ты выпил один шот с Тореном.

— Именно. Я… — Мои ноги перестали двигаться. — Ты наблюдала за мной? Потому что каждый раз, когда я смотрел на тебя, ты притворялся, что меня не существует.

Она повела плечом.

— Я пыталась не делать это очевидным. Кстати, тебе нужно поработать над этим, или все в Мишне узнают, что мы, эм… ну, ты понимаешь.

Да. Я это знал.

— Ты говоришь как Торен. — Я усмехнулся, часть моего гнева улетучилась. Я обогнул угол ее стола, низко наклонился и запечатлел на ее губах целомудренный поцелуй. — Я постараюсь перестать пялиться.

Ее щеки вспыхнули, взгляд метнулся к двери.

— Люди не могут узнать, Форд.

— Я знаю, детка. Мы сохраним это в секрете. — По крайней мере, жалоба была не на Милли. Как бы ни было больно осознавать, что кто-то следит за каждым моим движением, по крайней мере, она была в безопасности.

— Спасибо, — прошептала она.

Я снова поцеловал ее, облизывая ее мягкие пухлые губки, затем вернулся к расхаживанию туда-сюда, пока не совершил что-нибудь безрассудное, например, на этот раз не положил ее на ее стол.

— Кто мог это сделать? Давай предположим, что Курт действительно получил две жалобы. Кто бы хотел, чтобы у меня были неприятности?

— Понятия не имею. Я имею в виду, мероприятие проходило в баре.

— Именно.

— Нет такого правила, согласно которому тренерам нельзя пить. Я имею в виду, конечно, надо держать себя в руках, но я не вижу ничего плохого в том, что ты сделал.

Я потер рукой челюсть.

— Такое ощущение, что кто-то охотится за моей работой.

— Кто?

— Ни черта не понимаю. — У меня внутри все сжалось. Мог ли это быть кто-то из других тренеров? Другой сотрудник департамента? — Может, это Курт? Может, у него проблемы с тем, что у меня есть дочь и с тем, что я пью. Но почему он просто не скажет мне об этом?

— Если ты его раскусишь, пожалуйста, передай это дальше, — пробормотала она. — Он… Курт.

Из коридора за ее дверью доносились шаги и приглушенный разговор проходящих мимо людей.

— Я пойду. — Я улыбнулся ей, затем открыл дверь, снова говоря достаточно громко, чтобы люди могли услышать. — Спасибо за помощь, Милли.

— В любое время. Отличная игра в субботу.

— Увидимся. — Помахав рукой, я направился по коридору. Когда я проходил мимо стен кабинок по пути к лестнице, Курт стоял у входа в комнату отдыха.

Его глаза были прикованы ко мне, и я не сомневался, что он точно видел, где я только что был.

Милли с самого начала была одержима идеей скрыть это. Она была на грани паники из-за того, что скрывала это.

Сначала я подумал, что у нее просто паранойя. Что она восприняла эту политику «никаких отношений на работе» слишком буквально.

Но теперь, с двумя жалобами и начальником,