Бог Боли (ЛП) - Кент Рина

Она поджимает губы и качает головой. Она может быть пацифисткой, но я точно нет, и я ни при каких гребаных обстоятельствах не позволю ему забрать ее у меня.

— И какое тебе дело до того, что я делаю со своей сестрой?

— Она уже не ребенок. Ей восемнадцать, и она может и должна иметь свободу и принимать любые решения, которые касаются ее жизни.

— Вот что я тебе скажу, Кинг. Я дам тебе свободу действий, поскольку ты спас жизнь мне и моей сестре во время пожара. Иди и найди себе другую девушку, потому что она вне зоны доступа.

— Спасибо за любезность, но я вынужден отказаться.

Он улыбается, но это жестокая улыбка, в которой нет ничего доброжелательного.

— Ты думаешь, я позволю тебе быть с моей сестрой?

— У тебя не будет права голоса. Она уже моя. Во всех смыслах этого слова.

— Ты гребаный... — Он бросается на меня с поднятым кулаком, и я делаю то же самое, готовый повалить ублюдка на землю.

— Стоп! — Анника прыгает между нами, ее маленькая рука дрожит, несмотря на ее прямую осанку. — Прекратите, пожалуйста.

— Считай, что тебе повезло. — Джереми хватает ее за руку и направляется к выходу.

— Ты не заберешь ее у меня. — Я направляюсь к ним, намереваясь пролить кровь сегодня вечером.

Анника смотрит в ответ, судорожно качает головой и говорит:

— Пожалуйста. Доверься мне.

Мои ноги подкашиваются, несмотря на все, что происходит внутри меня.

Она сыграла грязно и попросила меня довериться ей, так что я не могу просто ударить ее брата и переманить ее на свою сторону.

Как бы мне ни было неприятно отпускать ее, я выбираю довериться ей.

Потому что, в отличие от ее брата, я считаю, что она взрослый человек со своими собственными решениями и выбором.

Тем не менее, я беру свой телефон и набираю ей сообщение.

Крейтон: У тебя всего один день, чтобы заставить его передумать, или мы сделаем все по-моему.

Я не могу заснуть.

Такого в моей жизни еще не было.

С самого детства сон был единственным занятием, в которое я мог с легкостью погрузиться. Но не сегодня.

Я смотрю на свой телефон достаточно долго, чтобы просверлить в нем дырки. Анника не ответила, и мне не стоит беспокоить ее, если она занята разговором со своим ублюдочным братом.

Или она спит.

Несколько уведомлений из группового чата появляются в верхней части экрана, и, поскольку мне скучно, я нажимаю на них.

Ремингтон: Если кто-нибудь из вас, сучки, попытается сорвать мою оргию, клянусь титулом моей светлости, я приду за вашими яйцами.

Лэндон: Я присоединюсь.

Ремингтон: Ни хрена подобного. Ты просто перехватишь все внимание.

Лэндон: Не скупись, Реми. Братья лучше шлюх, помнишь?

Ремингтон: Иди и найди свою собственную оргию. Я не собираюсь вмешиваться в твое веселье. Кроме того, это особенное событие, так как сегодня мы празднуем мою победу.

Лэндон: Брэн постоянно выигрывает. Ты видишь, чтобы он выставлял свой член для всеобщего обозрения. Разве не так, @Брэндон Кинг?

Ремингтон: Или это то, что ты думаешь?

*смеющийся вслух смайлтк*

*подмигивающий смайлтк*

*игривый смайлик*

Лэндон: Подробности?

Ремингтон: Скажем так, Брэн удивил мою светлость, а для того, чтобы сделать это, нужно постараться.

Брэндон: Заткнись, Реми.

Ремингтон: Да, сэр. Я пошел. Если я каким-то образом умру в муках удовольствия, напишите на моем надгробии «Он умер, делая то, что любил больше всего» и передайте моим родителям, бабушке и дедушке, что я их люблю. И моему отпрыску тоже. Тебе лучше скучать по мне @Крейтон Кинг.

Илай: Почти уверен, что он не будет. На самом деле, он будет рад избавиться от твоей надоедливой прилипчивости.

Ремингтон: Заткнись, ты бесчувственный, антагонистичный, сумасшедший псих.

Лэндон: Это правда. Крей не может заботиться о тебе, как бы ты ни старался. Каково это — быть неважным?

Крейтон: Ты очень важен для меня, Реми.

Наступает долгая пауза, люди печатают одновременно. Затем все ответы приходят одновременно.

Ремингтон: Сделал скриншот, помещу его в рамку и повешу в своей комнате. Ты не сможешь забрать свои слова обратно, отпрыск.

Лэндон: Кто ты и что ты сделал с нашим молчаливым Крейтоном?

Брэндон: Это правда ты, Крей?

Илай: Чрезвычайное положение. Должно быть, его похитили.

Ремингтон: Вы, ребята, просто завидуете. Идите и умрите.

Затем он посылает серию злобных смеющихся GIF.

Я отбрасываю телефон в сторону, использую руку как подушку и пялюсь в потолок.

Темный шарик прыгает мне на грудь, и я вздыхаю, когда Тигр украшает мою футболку своей шерстью.

Этот кот — еще одно напоминание об Аннике. О ее милой улыбке и детском голосе, который она использует, когда разговаривает с ним.

— Слушай сюда, маленький засранец. — Я держу его так, чтобы он смотрел на меня. — Никогда больше не залезай к ней на плечо или голову, или я вышвырну тебя на улицу.

Он просто смотрит на меня своими серыми глазами, как это делают снобистские коты, и пытается меня поцарапать.

Господи.

Не могу поверить, что я одновременно разговариваю с котом и завидую ему.

Моя дверь хлопает о стену, когда мой брат входит внутрь с невозмутимостью утомленного воина.

Тигр вскакивает, затем выбегает, вероятно, чтобы найти Брэндона. Он его любимец после Анники.

Илай останавливается возле моей кровати, смотрит на меня критическим взглядом и скрещивает руки.

— Тебя не похитили. Подожди, ты не потерял свой телефон... — он прерывается, хмуря брови, когда видит его на приставном столике.

Вместо того чтобы уйти и оставить меня одного, Илай садится на край матраса и проводит пальцами по моему подбородку.

— Что происходит, братишка? Тебя кто-то беспокоит? Кого я должен искалечить на куски, а потом выбросить их останки в море?

— Забудь об этом.

— Чушь. Если это влияет на тебя до такой степени, что ты не только переписываешься, но и защищаешь Реми вместо того, чтобы утонуть во сне, я должен знать об этом.

Я выпустил длинный вдох. Илай ничем не отличается от собаки с костью, и он абсолютно точно не оставит меня в покое, пока не получит то, что хочет.

И в данный момент, возможно, я могу использовать его «мудрость» чтобы найти решение.

— Джереми застал меня с Анникой в продуктовом магазине, и она вернулась с ним.

Движения Илая останавливаются под моим подбородком, но он не убирает руку.

— И? Ты избил его до полусмерти?

— Я хотел. Я и сейчас хочу, но Анника вмешалась.

— Понятно.

Мои глаза встречаются с его приглушенными глазами, и это напоминает мне о тех временах, когда у нас были неприятности — из-за его анархистских планов — и он пытался сделать все возможное, чтобы выйти невредимым.

Не обвиняя никого из нас.

Отец обычно раскусывал его планы и наказывал его. Но Илай не возражал, пока меня не обвиняли в его действиях.

Мир может считать его ненормальным, но он стал для меня примером для подражания с тех пор, как я понял, что это значит.

Я сажусь на кровати, а он прислоняется к изголовью рядом со мной, вытянув ноги на матрасе.

— Как я могу вернуть ее, не разозлив ее брата?

— Почему бы тебе не преподать ему урок или два? Может быть, несколько?

— Потому что она любит его. Она была готова умереть с ним, и хотя я готов избить его до полусмерти за то, что он посмел встать между нами, я знаю, что потеряю ее, если сделаю это.

— Посмотри на моего маленького Крея, совсем взрослый и улавливает чувства других. — Он кладет руку под моей челюстью.

Я отдергиваю их, сверкая глазами.

— Ты собираешься помочь или отвалить?

— Ладно, ладно. К твоему сведению, сейчас я чувствую себя использованным из-за своих гениальных нейронов, но я отвлекаюсь. — Он наклоняет голову в мою сторону. — Что случилось после того, как она пошла с ним?