Муж моей сестры. Порочная связь - Ольга Которова

и поставила варить, заодно решив позвонить горе-папаше. Но стоило мне взять в руки мобильный, как дверь кухни отворилась, и вошёл Оскар Леонидович. От полуобнажённого вида мужчины чуть телефон из рук не выронила. Нет, я, конечно, не в первый раз вижу мужчину наполовину обнажённым. Что уж говорить, Батур любит по дому голым ходить, и я уже привыкла к этому виду. Но когда видишь практически незнакомого мужчину в одном полотенце, которое еле держится на его бёдрах, хочешь или не хочешь – сама по себе смутишься. Чувствую, как щёки мои краснеют.

– Доброе утро, – произнёс мужчина и присел за стол. Смотрит на меня с интересом.

– Доброе! Завтракать будете?

– Да. Я ещё от твоего вкусного борща не отошёл. Суп – просто сказка! – смутилась от похвалы.

– Спасибо! Оскар Леонидович, мне на работу нужно. Сможете мне вызвать такси?

– Я вас сам отвезу. Только после того, как мы позавтракаем.

– Хорошо, – пожала плечами. – Я Серёжу уже покормила, он спит. Вы уже нашли няню ему на сегодня?

– Нет, – спокойным голосом ответил мужчина.

– А как тогда вы собираетесь отвозить меня на работу? Вы что, малыша одного оставите?

– Нет, Елизавета, я его с собой на работу возьму и заодно буду няню искать. – Стало жалко малыша. Ему лучше бы дома в кроватке спать и на свежем воздухе гулять, а не офисной пылью дышать. Но это уже не мои проблемы. У него есть родители, и они за него в ответе.

– Хорошо.

Позавтракав в компании Оскара Леонидовича, я пошла собирать кроху. В сумку положила всё самое необходимое, что могло бы пригодиться. Когда собирала малыша, у самой руки тряслись, так не хотела его отдавать. Меньше чем за сутки я привыкла к нему и полностью прочувствовала детское тепло, которое словно тебя изнутри согревает.

В машину я села на заднее сиденье с малышом. Хотела подольше с ним побыть. И когда прощалась с ним, прижала к себе покрепче и обняла, вдыхая запах детской нежной кожи и молока.

– Оскар Леонидович, если вдруг нужна будет помощь, позвоните. Всегда рада помочь! – протянула мужчине свою визитку. По глазам его видела, что он не хотел её брать. Колебался. Но, недолго поразмыслив, всё-таки взял и убрал в карман куртки.

– Елизавета, спасибо вам за помощь. И вот… – он протянул мне папку, про которую я даже и не вспомнила. Сунула её в сумочку и быстро выскочила из машины. Аккуратно закрыла дверь и, не оборачиваясь, пошла в сторону офиса. А на душе так мерзко, словно кошки нагадили. Так плохо, будто меня оторвали от чего-то жизненно необходимого.

В кабинет шла на автомате. Даже с секретаршей не поздоровалась. Зашла в кабинет и упала тяжёлым мешком на офисный стул. И только сейчас заглянула в папку, где в контракте чёрной ручкой была выведена размашистая подпись Оскара Леонидовича.

Глава 50

Оскар

Важный вопрос, который следует разрешить «на практике»: можно ли быть счастливым и одиноким?

Альбер Камю

– Оскар Леонидович? – тянет моя секретарша, смотря округлившимися глазами, как я выхожу из лифта с детской переноской и огромной сумкой, набитой всяким барахлом для сына.

– Люда! Все возможные встречи, которые можно отменить – отмени. Впускать ко мне только по важным вопросам. И свяжи меня с агентством по подбору персонала.

– Хорошо. Что-то ещё, Оскар Леонидович?

– Сделай мне кофе. Крепкий, без сахара. – Да, день у меня сегодня будет тяжёлый. Как не вовремя всё навалилось. Да ещё и Софи из головы не выходит. Смотрел на неё сегодня, когда она сына собирала. Прямо-таки идиллия, которой мне так не хватает. От этой красивой семейной картины даже чуть лужицей не растёкся, но вовремя вспомнил, за что ненавижу Софи, и тут же остыл.

Половина дня прошла в обычном рабочем режиме. Сын постоянно спал и практически не плакал, за что ему огромное спасибо. Успел подписать несколько контрактов и решить вопрос с няней. На завтра назначил несколько человек на собеседование. Надеюсь, к вечеру у моего сына уже будет новая няня.

А вот ближе к концу рабочего дня произошло то, что я никак не мог ожидать. В мой кабинет с испуганными глазами ворвалась секретарша, а за её спиной, пытаясь переть напролом, стояла разъярённая Жанна.

– Оскар Леонидович, к вам жена! – пропищала Люда.

– Пропусти меня к мужу, ты, подстилка офисная! – кричала Жанна и размахивала руками, но моя боевая секретарша держала оборону.

– Люда, всё хорошо! Впусти её, и можешь на сегодня быть свободна! – девушка быстро кивнула и распахнула дверь моего кабинета. Жанна влетела как ракета и осела рядом со мной на стуле.

– Это что за концерты? – спокойным голосом, как мог, поинтересовался я.

– Концерты? – словно змея, зашипела она. – Нет, дорогой, это ты мне объясни, что происходит? Почему ты заблокировал мою кредитку? Не подумал, на что я жить буду?

– Ты взрослая женщина и сама должна думать о себе. Ты только ради этого решила вернуться? – Жанна тяжело дышит и молчит, буравя меня нехорошим взглядом.

– Жанна?

– И да и нет. Я приехала, чтобы разобраться с тем, что ты вчера сказал. И заодно решить проблему с картой. Ведь мне нечем даже заплатить за еду.

– Почему ты уехала, бросив ребёнка одного дома?

– Формально он был не один. В доме полно охраны. И вообще, я не обязана с ним постоянно сидеть. Для этого есть няни. А я ещё молода и хочу наслаждаться жизнью на полную катушку.

– Хорошо. Иди.

– Что? Куда?

– Как куда? Наслаждайся жизнью дальше. И да, мои юристы свяжутся с тобой по поводу документов о разводе. – Снова опускаю голову, чтобы заняться делами, но жена противно и настойчиво продолжает:

– Оска-а-ар! – гнусавым голосом говорит она. – Ты что, серьёзно хочешь со мной развестись?

– Да. А ты нет?

– Нет. И тебе не советую.

– Это ещё почему? – заинтересованно смотрю на неё.

– Даже потому, что половина твоего бизнеса перейдёт мне после развода. – Криво усмехаюсь.

– Дорогая моя жена! Единственное, что тебе может перейти, так это дом, который после свадьбы твой покойный отец переписал на нас и часть его юридической фирмы. Хотя, если ты сейчас уйдёшь спокойно и не будешь больше портить мне нервы, то я свою долю в доме и фирме, так уж и быть, отдам тебе.

Внимательно смотрю на лицо жены, на котором за секунду сменилось несколько выражений. Чувствую, что она хочет возразить, но молчит. Хотя нет, её губы медленно расходятся в непонятной для меня улыбке.

– Только вот имей в виду, что ребёнка я