(не)винное зачатие - Амелия Борн

Передо мной стояла Агата. Тонкие пальцы с модным маникюром обвивали ножку бокала, в котором плескалось вино. В своем «маленьком черном платье» буквально по Шанель она выглядела восхитительно. И была все такой же желанной, как и раньше. А может даже больше, потому что теперь, когда она находилась рядом, оказалось невозможно себя обмануть. Невозможно убедить, что смогу прожить жизнь и без нее. 

Хотя смогу, конечно же. Просто зачем? 

- Спасибо, - отозвался я коротко и, извинившись перед Жаном-Мишелем, схватил Полянскую за локоть и отвел в сторону. 

- Ты что здесь делаешь? - поинтересовался, когда нам удалось ускользнуть от лишних глаз. Я хотел и одновременно боялся представить, что Агата приехала ради меня. 

- Пробую вино, разве это не очевидно? - усмехнулась она. 

Я с ответной усмешкой покачал головой. Действительно, размечтался. 

- И как, распробовала? 

- Не сразу. 

Это был какой-то странный диалог. И речь, очевидно, шла совсем не о вине. 

- И сколько же тебе на это понадобилось? - спросил я. 

- Не так много, как кажется. 

Она говорила загадками, а я зачем-то поддерживал эту игру в шарады. Наивный идиот. 

- И что теперь? - поинтересовался я снова. 

- Теперь я хочу себе всю бутылку. 

Мне следовало бы возликовать, но вместо этого я испытывал желание поберечься. 

- Чтобы осушить ее и перейти на другую? - хмыкнул я. 

- Нет. Чтобы пить медленными глотками… 

Губы Агаты вдруг оказались так близко, что я почувствовал на своей коже ее дыхание. Легкое движение навстречу, и я мог бы ее поцеловать. Я до безумия хотел ее поцеловать! Вот только делать этого не собирался. 

- Не верю, - отрезал я, делая шаг назад, подальше от искушения. 

- Что? - растерянно моргнула она в ответ. 

И я понял, что она - все та же избалованная девчонка. Которая думала, что я снова окажусь рядом по одному щелчку ее пальцев. Стоило ей только поманить. 

Черта с два, моя красавица. 

- Не верю, - повторил я. - А теперь извини, мне нужно пообщаться с партнерами. 

На лице Агаты отразилась такая гамма чувств, что мне стоило огромного труда развернуться и пойти прочь. 

И не сказать всего того, что рвалось из груди ей навстречу. 

Глава XLV. Маша

Мне показалось, что я ослышалась. Ждала, что Давид скажет о чем угодно, но только не о том, что хочет видеть меня своей женой. Например, о курсе зимбабвийского доллара, или о том, что самой дальней галактике с невыговариваемым номером произошел третий за неделю взрыв. Но он заговорил о свадьбе…

Я так растерялась, что не сразу поняла, что чувствую. Радость? Возможно, но не такую уж и сильную. Горечь? Вот скорее ее, да. Даже объяснение этой горечи имелось, но я его пока от себя гнала. 

- Встань, пожалуйста, с колен, - попросила я Давида, обхватывая себя руками. 

Штерн удивленном моргнул, но просьбу не выполнил. 

- Встань, пожалуйста, - повторила я громче. 

Неужели он решил на мне жениться, когда узнал, что я могу стать обеспеченной девушкой? Верить мне в это не хотелось, но других мыслей как-то и не возникало. Может, мне и стоило согласиться, ведь собиралась же Полянская точно так же выйти за Дава в свое время! Но я не хотела… вот так. Я любила Штерна, а он меня - нет. И так жить с ним, понимая, что сама по себе, даже с детьми (если вдруг они оба от него) ему не особо интересна, не желала.  

- Почему? - наконец спросил он и я не выдержала его взгляда. Отвернулась. 

- Потому что я не могу принять твоего предложения. По крайней мере, сейчас. 

А может, слетать с Петером, развеяться и переключить мысли на другое, а потом взять и отказаться от этой пивоварни? Передо мной встал поистине сложный вопрос. Даже не вопрос, а самая настоящая дилемма. Оставить детей без причитающегося им наследства и понять, нужна ли я Давиду без этой пивоварни, или обеспечить себя и малышей, а дальше разбираться с последствиями. 

- Почему? - снова повторил Давид. Я опять повернулась к нему. 

- Потому что это как снег на голову. Я не думала об этом. 

Соврала, конечно. Думала, но уже смирилась с мыслью, что своей женой Дав меня видеть не хочет. 

- Теперь самое время подумать. 

Штерн все же поднялся на ноги, но коробочку так и не убрал. Я из любопытства бросила взгляд на колечко. Оно было очень красивым, выбранным с любовью. Так, так-так, стоп! Ни о какой любви речи не шло и мне не стоило об этом забывать. 

- Хорошо, я подумаю.   

Изобразив на лице улыбку, я посмотрела на Давида. Хотела спросить о чем-то незначительном, перевести разговор в другое русло, но не могла. Так хотелось прямо сейчас обнять этого несносного мужчину и сказать, что я растеряна. Что не понимаю, почему он решился на этот шаг именно сейчас. И услышать от него что-то большее, чем просто «Маша, выходи за меня». 

Он тоже выглядел таким же - растерянным. Взъерошил волосы ладонью, осмотрелся, как будто искал, куда присесть. 

- Давид… 

- Да? 

- Ты же не обидишься?

- На что? 

На губах Штерна появилась слишком знакомая мне улыбка, которой я не наблюдала уже очень давно. С такой усмешкой он встречал меня в офисе, когда я пришла признаваться в беременности. У меня даже холодок по спине пробежал. 

- На то, что мне нужно время, чтобы подумать над твоим предложением. 

- Не обижусь. Я позвоню тебе… чуть позже. 

Чтоооо? Я, как в полусне, смотрела на то, как Штерн кладет коробочку с кольцом на столик. Как снимает с вешалки пальто, накидывает его