Звездная пыль (СИ) - Гейл Александра

Не справившись с волной презрения к самой себе, я отодвинулась от Вита как можно дальше и уткнулась в окно, за которым проносились идеально подстриженные кусты и ответвления дорог со свежей разметкой.

Ехали мы так долго, что впору было выть. Судя по знакам, миновали Марсель и унеслись куда-то в пригород, на побережье. Я не интересовалась ни местами, ни планами — меня бросало то в жар, то в холод, в носу свербело, и я раз за разом покрывалась гусиной кожей. Хотелось застонать в голос: только не хватало еще заболеть, к прочей радости. Дискомфорт чувствовался на множестве уровней. Желание принять лекарство от жизни сплелось с болью в стремительно распухавшей ноге, и платье начало неприятно липнуть к телу. Когда мы уже приедем? Черт бы подрал водителя, и Вита, и вообще весь мир! Как Астафьев посмел похитить меня силой? Он накачал меня и прикидывался, будто это для моего блага. Только нежелание выяснять отношения при водителе заставляло держать рот закрытым и скрипеть зубами. Только когда я была готова орать и срываться на всех подряд, мы остановились у какого-то дома. Я не запомнила о нем ни единой мелочи. Мне нужно было выкарабкаться из такси — все. Закрыться, запереться, понять, что делать дальше. Но вместо того, чтобы все взвесить, я по дурости наступила на ногу. Крик вырвался из груди быстрее, чем я успела сдержаться.

— Ты что делаешь? — зарычал Вит и втащил меня обратно в машину.

— Пусти, — прорычала я. — Ненавижу тебя. Зачем ты меня сюда притащил?

— Ну привет, синдром отмены, — как ни в чем ни бывало сказал Вит.

Я стушевалась. Неужели он прав? Я пробыла на «пыли» не более трех недель. Я не подготовилась к последствиям. Совсем. Даже близко не понимала серьезности происходящего.

Вит унес в дом свою сумку, а я сидела и ждала возвращения — жалкая, сломанная кукла. Рассматривала дом на предмет изъянов и бесилась от его безупречности. Заботливый Вит — какая ирония. Можно подумать, мне нужна его забота. Можно подумать, мне хоть что-то нужно от этого человека! Было когда-то, но теперь точно нет.

— Спальни здесь расположены на втором этаже, — говорил Вит, втаскивая меня на руках в дом. «Как невесту через порог», — разозлилась я. — Но ты можешь спать на первом, здесь имеется диван. Это единственное место, которое мне удалось найти в столь сжатые сроки, да еще поблизости.

Представив, как Вит будет ходить мимо, пока я буду сходить с ума от легендарной скручивающей боли, я решила, что лучше допрыгаю на одной ноге по лестнице, чем так.

— Лестница узкая, — процедила я. — Я смогу взбираться с помощью рук, опираясь о перила. Это не проблема.

Сказала и тут же представила, как Астафьев меня поставит и велит доказать. Спорю, он мог бы. А я бы тотчас свалилась, ибо слишком обессилела.

— Хорошо, если так, — проговорил Вит, не реагируя на мою агрессию.

Он взбирался по ступеням со мной на руках очень осторожно, внимательно следя за тем, чтобы не зацепить моими ногами стену. И в спальне аккуратно уложил меня на кровать. Дьявол, даже разозлиться толком не на что! На миг мне показалось, что Вит наклонится и поцелует меня. Впрочем, о чем это я? Виктор Астафьев никогда не станет целовать наркоманку.

— Мне придется ненадолго уехать, взять машину в прокат. Что тебе нужно прямо сейчас?

— Одежда, — проговорила я и отвернулась. Промокшее от пота платье дико хотелось с себя сорвать. Но у меня не то, что одежды — белья запасного не было. Какой там! Вит конфисковал даже сумку, видимо, опасаясь, что нашел не все наркотики.

В ответ на мои слова Астафьев кивнул и ушел, а вернулся спустя пару минут с мужским свитером. Я собиралась избавиться от одежды как можно быстрее, но надсмотрщик покидать меня не спешил. Отвечая на вопросительный взгляд объявил:

— Повернись, — велел Вит. — Ты не расстегнешь молнию на платье.

— Вит, ты не забыл, что я балерина? — поинтересовалась я высокомерно. А потом мысленно одернула себя. Или была балериной: ведь с тех пор, как спонсор узнал о моей маленькой тайне, будущее повисло на волоске. — Видишь?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я встала на колени к нему спиной и потянула вниз собачку молнии на платье. Но только попыталась перехватить ту второй рукой, как почувствовала прикосновение чужих пальцев. Вит продолжил сам. И гладящим движением ладоней по обнаженной коже сбросил с плеч ткань. Платье поехало вниз, и я инстинктивно прижала его к груди.

— Тебе станет намного хуже, — услышала я глухой голос намного ближе, чем ожидала. — Мне нужно вернуться до того, как этот момент наступит.

— Знаешь по своему опыту?

— Нет, — мрачно хмыкнул Вит. — Но у меня было много мачех. Кстати, в этом доме ты ничего не найдешь. Аптечку я заберу с собой. К врачу мы попадем только завтра, и он поставит тебе капельницу, а сегодня придется терпеть. Но я думаю, ты понимала, на что идешь, не так ли?

При всей справедливости обвинений, все равно было очень обидно.

— Ты уйдешь когда-нибудь? — спросила я устало.

Он хмыкнул в ответ на какие-то свои мысли и ушел, так ничего и не сказав. А я быстро напялила приятный на ощупь мужской свитер, сползла с кровати (буквально), кое-как добралась до двери и защелкнула замок. Я не собиралась позволять Виту любоваться мной в таком состоянии. Это слишком унизительно.

Ну почему в моей жизни нет наград — одна расплата?

***

Я пыталась уснуть, но не смогла. Боль в ноге все усиливалась и усугубляла желание принять «пыль». Глаза залепили мокрые от пота волосы, сквозь них проглядывало незнакомое, закрытое листвой окно. Обычно я любила солнечные помещения, но здесь, в моем состоянии, его лучи казались лишними.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вит все не появлялся, и это было хорошо, но еще — ужасно отчего-то раздражало. Все то время, что он отсутствовал, я лежала поверх покрывала на кровати, кутаясь в свитер, сохранивший густой запах моего любимого человека. Разве что пару раз вставала, чтобы дойти до ванной. То еще было приключение, учитывая, что из зеркала на меня таращилась пугающая бледная девица с черными кругами под глазами и перепутанными волосами. Наркоманка классическая. Одна штука.

Я старалась не думать о том, что сделал Эд, и какие это повлечет последствия. С одной стороны, было радостно, что наркотики не успели нанести вред организму, но что дальше? Вит ясно обозначил свое отношение: его совсем не порадовало мое решение танцевать в любом состоянии, лишь бы не потерять место. Но что сейчас творится в России? Балерины уже начали грызню за партию? Маргарита уже сбила ноги в кровь, готовясь стать мною, как я когда-то — Дианой? Да, я пробыла примой несколько лет и могла рассчитывать на интерес руководителя другой труппы, но что будет, если просочится информация о наркотике? И что хуже: Вит, с которым я уже знаю, как обращаться, но рискую оказаться в двусмысленном положении, или незнакомый человек, готовый судить меня чисто профессионально, по факторам риска? По отказу от своевременного лечения, принятию наркотиков, неподобающим отношениям со спонсором и потенциальной шизофрении. Оправданий у меня всего два: я действительно хороша, а все талантливые люди искусства не без грешка за душой. Хотя у меня таковых целый список.

Громкий стук в дверь спальни заставил меня подпрыгнуть. Я попыталась продрать глаза, но туда будто песка насыпали.

— Павленюк, открывай сейчас же! — донеслось до слуха сквозь полубред, в котором я пребывала. — Если не откроешь, я возьму ключ и будет по-плохому.

У него есть ключ от моей спальни. Теперь мне точно намного спокойнее!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Вит, уйди пожалуйста, — попросила я.

В горле было сухо и шершаво, отчего голос звучал как у курильщика со стажем. За время отсутствия Астафьева мне стало хуже. И да, я понимала, что своим поведением полностью уничтожила всю оставшуюся слабость ко мне, но самолюбие запрещало показываться мужчине в таком виде. Любая женщина поймет причины, по которым это важно. Я не без труда приподнялась на руках и посмотрела на свою раздувшуюся ногу: овал, из которого торчали смешные маленькие пальцы.