Инесса Клюшина - Работа над ошибками (СИ)

Но расстараться не получается.

— Вероника Васильевна, я вот по какому поводу звоню: у Марка перенесли занятия в бассейне…извиняюсь перед вами…в общем, он сидит около вашего подъезда сейчас и ждет. Мне за ним приехать? А может, вы сейчас сможете с ним позаниматься? Понимаю, что мы договаривались попозже, но бассейн от вас недалеко, вот Марк и пришел к вашему подъезду. Но если вам неудобно, я за ним приеду… — переходит к делу Роберт.

— Я сейчас не дома, — задумчиво говорю я и медленно провожу языком по верхней губе в той же задумчивости. Пускай из меня плохая актриса, но Стас все-таки проникся: продолжает пристально смотреть на меня, голову чуть наклонил и сверлит недоверчивым взглядом.

— Да, понимаю. Я заберу его, и через два часа…

— Ну что вы будете мотаться туда-сюда. Пусть подождет на лавочке минут десять, или в подъезд зайдет, если холодно. Я сейчас подбегу, — не бывать мне фемме фаталью. Вместо того, чтобы подольше подразнить Стаса, сбиваюсь на насущные нужды.

Пускай. Фальшивые улыбки, двузначные реплики — все работа на зрителя. А я не собираюсь играть ни в какие игры.

И меня вознаграждает радостный голос, полный теплоты и признательности:

— Вероника Васильевна, спасибо огромное, вы так много делаете для Марка…

— Да бросьте, — перебиваю я и, на секунду забыв о том, что Стас наблюдает, улыбаюсь совершенно открыто и искренне. Ценю хорошее отношение. Другие — особенно родители некоторых моих десятиклассников — считают, что учителя и классные руководители все должны и обязаны, и иногда доброго слова не скажут, да что там — и спасибо никогда не произнесут. — Пусть подождет. Я приду.

И вырвусь из этой квартиры, в которой, как мне кажется, даже воздух пропитан искушением.

— Хорошо, сейчас Марку перезвоню и скажу.

Кладу телефон обратно в сумку. Стас ставит на столик чашку с кофе.

— Собралась куда?

— Да…Стас, побегу. Ко мне ребенок пришел заниматься.

— А звонил кто?

— Папа его, — беру чашку в руки, делаю глоток. Кофе у Стаса очень вкусный, с молочной пенкой наверху. Такой у себя вряд ли сделаю. Хотя бы потому, что у меня нет кофеварки, и вряд ли будет в ближайшее время, потому что потихонечку коплю на отпуск.

— Папа? А мама почему не интересуется?

— Он вдовец.

Стас подходит к столу и садится. Пытаюсь вежливо попрощаться, даже встаю, но Стас хватает меня за руку:

— Посиди две минутки, расскажи про вдовца, а потом я тебя провожу даже.

— Не надо мне провожатых.

— Сядь, Вероничка. Я же должен за тебя порадоваться.

«Да чему тут радоваться? Просто заботливый отец, к тому же мормон, к тому же мне здесь ничего не светит, как и с тобой, Стас», — собираюсь ответить, но почему-то в последнюю секунду открываю рот и говорю совершенно другое:

— Мы недавно с Робертом познакомились, пока сказать ничего нельзя. И как только что-то определится, я непременно похвалюсь, — кидаю холодный взгляд на Стаса. Получите-ка по всем своим позициям. Решительно выдергиваю руку — Стас больше ее и не держит. Узнал все, что ему надо. Потираю кисть: хватка у Стаса железная.

— Ты следи за своими захватами, — разглядываю покрасневшую кожу, — а то меня еще спросят, откуда они…

Вот вам. Немножко маслица в огонь. Оказывается, я еще та интриганка.

— Ладно, пошли, провожу, — Стас решительно встает, а я — за ним следом. Шахматная доска сиротливо стоит на столе, фигурки замерли на своих местах. Так и не доиграли мы партию в шахматы.

Зато стремительно и быстро разворачивается новая партия — уже в моей жизни. Очень хочется в это верить.

— Сомневаешься? — едко иронизирую я. Стас набрасывает куртку на плечи.

— Не раскатывай губки. Просто хочу прогуляться.

— Конечно, прогуляться, — хмыкаю я, пока мы спускаемся вниз и выходим из подъезда, — но увидишь только ребенка у подъезда. И попрошу тебя, Стас, не провожай до дома. Я не хочу, чтобы мальчик тебя видел. Понятно?

— Не переживай, не разрушу твое прекрасное счастье.

— А можешь?

— Могу, — несколько секунд я смотрю в непроницаемые серые глаза и не совсем понимаю, зачем мы об этом говорим. Потом пожимаю плечами.

— Я как-то не жду от тебя такой гадости. Все-таки… некоторое количество добра я тебе сделала…

— Вероника, как ты все усложняешь. Я вышел прогуляться, заодно посмотрю на мальчишку. Плюс порадуюсь за то, что у тебя что-то начинает получаться в жизни. Даже готов помочь в твоих лучших начинаниях, совет дать, если попросишь. Так что на меня можешь рассчитывать. В какой-то мере, мы с тобой друзья. Или нет?

Спотыкаюсь от неожиданности.

Ничего себе. Первый раз такое слышу от Стаса. Чтобы успешный и благополучный Стас считал меня своим другом, а не человеком второго сорта? Правильно говорит, друзья «в какой-то мере». Что же это за мера такая?

— Согласна, Стасик. В какой-то мере — друзья. А в какой-то…

— Много думаешь, — качает головой Стас, — все проще, чем тебе кажется. Сейчас общаемся, потом — нет, поэтому сейчас дружим, а что потом — неизвестно. Время разводит людей. Но если надо, помогу тебе и подскажу. Объективный мужской взгляд на проблему никогда не помешает, а, дорогая?

До моего дома остается всего ничего, и я вижу Марка, сиротливо нахохлившегося на лавочке около подъезда. «Что же ты в подъезд не зашел, малыш? Заболеть пытаешься?», — сочувственно ругаю Марка про себя, и самой становится градусов на десять холоднее.

Надо бежать быстрее, пока ребенок не закоченел, а не трепаться со Стасом. Толку от наших разговоров? Я делаю вид, что моя личная жизнь наладилась, Стас верит — или делает вид, что верит. Глупое времяпровождение.

— Не помешает, советчик. До вторника, что ли?

— Да. Но если новости будут, звони раньше.

— Какие новости, Стас?

— Как — какие? По личному вопросу.

— А-а.

— Пока, — и легкий поцелуй в щечку.

— Ой, иди-ка ты со своими любезностями, — отмахиваюсь от Стаса. Час от часу не легче. Этот поцелуй — подтверждение того, что мы друзья, что ли? Замечательно.

Почти бегу к скамейке, на которой сидит Марк. Мальчик не смотрит по сторонам: разглядывает снег у себя под ногами. Он не видел Стаса, не видит, как я к нему бегу. Полностью погружен в свои детские — или уже не недетские — думки. О чем он думает? Вспоминает маму и младшего братишку? Или размышляет о своей жизни? Или решает, что попросит у папы за неплохое окончание четверти, если еще ничего не стребовал?

— Марк, не сиди на холодной скамейке, — говорю громко, и мальчик поднимает голову.