Хилари Уайльд - В поисках любви

– Неделя? – с испугом очнулась задремавшая было Сью. – Правда, неделя?

Семь из ее четырнадцати драгоценных дней улетели, а Энтони Берджес все еще не появлялся. Фергюс хихикнул:

– Я рад, что вы потрясены так же, как и я, Сью. Понравилась вам эта неделя?

– Очень! Она была просто восхитительной, – искренне, но как-то безжизненно ответила девушка.

Фергюс делал все, что было в его силах, чтобы пребывание на острове было приятным для Сью. Но она постоянно помнила о цели своего приезда на Сейшелы и не теряла времени зря. За эти семь дней ей удалось составить гораздо более реальное и, увы, не слишком обнадеживающее представление об Энтони Берджесе.

Что, если он так и не появится, пока она здесь? Все деньги будут потрачены впустую… Все надежды на будущее исчезнут безвозвратно. И только один человек способен ей помочь.

Сью встала:

– Я только что вспомнила, что должна написать письмо.

Фергюс печально улыбнулся:

– Почему я не удержал свой большой рот на замке? Увидимся перед ужином. Если, конечно, – добавил он с легким сарказмом, – вы успеете к тому времени закончить свое любовное послание.

Это вовсе не… – начала Сью, но вовремя остановилась. Пусть Фергюс думает, что у нее в Лондоне остался бойфренд и что ее письма на самом деле являются любовными посланиями. Слишком влюбчивым оказался актер, и ей пришлось выдумать этого бойфренда, чтобы немного остудить его пыл. Он был подавлен этим и заинтригован, но прекрасно понимал, что большая разница в возрасте не дает ему шанса победить в качестве друга-любовника, как он это назвал. Теперь, когда Фергюс знал, что Сью любит другого мужчину, отношение его изменилось, а их дружба стала еще более приятной.

Сью быстро шла по горячему песку. Пальмовые листья нежно шелестели под дуновением легкого бриза. Она немедленно должна написать Хью. Пусть постарается продлить ее пребывание здесь.

В шале было восхитительно прохладно. Сью удобно устроилась на кровати и начала писать. Она довольно часто писала Хью, и если Фергюс задавал ей вопросы о ее очередном исчезновении, у нее всегда была готова отговорка. Кроме того, ей нравилось писать Хью. Теперь ей казалось странным, что с тех пор, как отбыл в Канаду дядя Уоррен, она редко с ним встречалась. Хью, конечно, оставался с ней на связи, но только в официальной манере, интересовался, как она поживает, спрашивал, не нужна ли его помощь. И вот теперь, после нескольких суматошных недель подготовки к ее отъезду, Хью стал ее настоящим другом, тем, кто ее понимает. И Сью старалась описать ему красоту острова, песка и лагуны и огромные волны, бьющиеся о рифы. Она рассказывала ему о путешествии с Фергюсом по острову на телеге, запряженной волами, старалась нарисовать красочный портрет обаятельного актера с эксцентричными манерами, способного часами говорить о своей работе. И еще она написала Хью, что Фергюс оказался большим поклонником Энтони Берджеса.

– Я знаю, – сказал он как-то Сью, – некоторые считают Энтони слишком жестоким. Но он таким и должен быть, при его-то богатстве. Он напряженно трудится и делает практически невозможное, так что вправе ожидать и от других такого же отношения к делу и раздражаться, если они обманут его ожидания. У него нет времени на слабости. Он восхищается упорными трудягами. И лично я люблю этого парня, хотя и редко его вижу. Он имеет мозги и использует их. Он сделал из этого острова пример для подражания. И не только он извлекает из острова деньги, но и люди, которые на него работают. Он удерживает значительную часть их заработка и инвестирует в остров, а они получают проценты и, следовательно, имеют свой интерес в том, чтобы все здесь шло гладко. Потом они получат гораздо большие пенсии, чем могут дать другие фирмы.

Однажды Фергюс устроил Сью экскурсию по ферме.

– Здесь выращивают самые прекрасные овощи и фрукты, – заметил он. – Есть даже теплица и оранжерея. Каждому овощу и фрукту – своя среда обитания. Еще не встречали молодого Кетчкарта? Это он управляет фермой Берджеса.

– Я знаю только мисс Кетчкарт, – призналась Сью.

Фергюс бросил на нее проницательный взгляд и улыбнулся:

– Некоторым женщинам она нравится. Вы ничего не заметили, моя дорогая? Она надеется однажды выйти замуж за Энтони.

Урсула Кетчкарт? – Сью не смогла скрыть своего удивления и внутренне содрогнулась. Представить себе бедных маленьких детей Барри с такой холодной и злой женщиной, как Урсула Кетчкарт, в качестве их приемной матери было совершенно невозможно. Этого не должно случиться!

– У нее нет никакой надежды, – весело продолжал Фергюс. – Энтони имеет возможность тщательно выбирать. Именно поэтому множество амбициозных матерей привозят сюда своих красавиц дочек. – Он хихикнул. – Миссис Хансон и ее дочь Гризельда, например. Они пытались подцепить меня, но потерпели неудачу, теперь убивают время в ожидании приезда Энтони.

Фергюс как-то странно взглянул на нее, и Сью покраснела. Она вспомнила, что тоже ждет Берджеса – только совсем по другой причине.

Она писала Хью и о профессоре Сете Напье, высоком, седовласом и рассеянном пожилом человеке, который обычно сидел один, как будто потерявшись в прошлом, но оказался прекрасным собеседником и очень интересно рассказывал Сью об истории Сейшелов. Была здесь еще милая маленькая мисс Люси Инман, улыбчивая и очень спокойная, вопреки своей инвалидности, из-за которой она передвигалась с большим трудом. Люси испытывала сильную неприязнь к мисс Кетчкарт и считала, что та приносит больше вреда, нежели пользы.

– Мистер Берджес такой славный, такой обходительный, – говорила мисс Инман, когда они сидели как-то вечером на террасе. – И таким же был молодой мистер Росс.

У Сью перехватило дыхание.

– Вы знали Россов? Я много слышала о них.

– О да, моя дорогая. Барри был хорошим парнем. Боюсь, жена его так и не повзрослела, вела себя, бедняжка, как подросток. – Мисс Инман тихо хихикнула. – Как будто она должна была постоянно что-то доказывать.

«Доказывать свою способность украсть очередного мужчину», – с горечью подумала Сью, но ничего не сказала.

– Теперь здесь мисс Кетчкарт, – продолжала мисс Инман. – Она может быть такой грубой! Я это знаю. И я не привыкла, чтобы меня называли лгуньей, моя дорогая. Я уверена, что в моем шале я видела именно крысу, – печально закончила она.

Другие тоже рассказывали Сью о Берджесе, но никто не упоминал ни о каком скандале с Россами. По-видимому, мисс Кетчкарт была права – упоминать о них было запрещено.

Теперь, когда Сью начала писать очередное письмо Хью в своем шале, прислушиваясь к отдаленному шуму волн, разбивавшихся о коралловые рифы, она думала: как странно, что все видели Берджеса по-разному. Некоторые его обожали, некоторые возмущались, одни завидовали, другие называли его черствым и неприятным. Но, каким бы он ни был на самом деле, одно было очевидным – его порядочность и властность.