К.О.В.Ш. - Хэй, сестренка! (СИ)

- Не смей! Вали на балкон! – Оля буквально выпихнула особо не сопротивляющегося парня на балкон, закрыв его там для профилактики на несколько минут.

***

После того, как девушка выпустила с балкона нагло ухмыляющегося парня, она ни слова не говоря, закрылась в своей комнате и стала рисовать.

- Говно! Говно! Говно! – бурчала заведенная Оля, от злости рисовавшая пейзажи, чего с ней не было уже очень давно.

Неожиданно девушка услышала адские звуки, напоминающие подготовку к войне, а затем и едва слышные запахи сигаретного дыма. Тут же вылетев из комнаты, она резко открыла дверь обители Стаса и застыла с открытым ртом на пороге.

- Какого хера?! – редко ругающаяся и вечно спокойная Оля кипела от бешенства, пытаясь переорать музыку.

Мощные колонки сотрясали весь дом песнями Rammstein, а Стас с сигаретой во рту спокойно переодевался в комнате, стоя к Оле боком. Девушка неожиданно отчетливо увидела не такое уж худое, а вполне подкаченное тело с плоским накачанным прессом, полную татуировку на руке, которая тянулась до самого плеча, словно змея, рельефные руки и все подтянутое тело, скрытое лишь тканью черных боксеров.

Неожиданно Стас обернулся к застывшей Оле, изогнул в удивлении красивые брови, и, сверкнув карими глазами ничуть не стесняясь, выпустил клуб дыма в ее сторону.

Оля же, красная, смущенная и бешеная просто подбежала к музыкальной установке и нажала кучу кнопок одновременно, выключая это безобразие.

- Какого хера?! – повторила свой вопрос рассерженная девушка. – Ты куришь в комнате, музыка орет на весь дом, у соседей маленькие дети! Ты, ты! Что это за призывы Сатаны были?!

- Это не призывы, а Раммштайн, - улыбнулся Стас, поворачиваясь к ней спиной, чтобы затушить бычок в любимую кружку Елены и открывая, заодно, вид на свою не по годам развитую и мускулистую спину. – До одиннадцати вечера можно слушать музыку, мое курение тебя не касается, а вот ты, чтоб больше матом не ругалась, – Стас стал перебирать вещи, решая надеть ли ему черные домашние штаны или серые спортивные шорты по колено.

- Ты только что затушил бычок в мамин китайский сервиз, который стоит, как картины Рембранта, а тебя, блять, беспокоит ругаюсь ли я матом?! – Оля из состояния красного бешеного помидора, превратилось в бледный шокированный мел.

- Еще одно матерное слово, - Стас резко отбросил штаны на кровать и повернулся к ней лицом, - помою твой грязный рот с мылом.

Оля уже не просто побледнела, а позеленела и от его слов, и от открывшегося вида полуобнаженного Стаса. Девушка старалась не смотреть ему ниже пояса, где хоть и была ткань, вид, тем не менее, был еще тот, заставляя девушку смущенно отводить глаза в сторону.

- Ничего ты мне не сделаешь…пошел на хер, - последнюю фразу Оля не хотела говорить, но и проигрывать сводному брату не хотела. Вообще, Стас ее пугал, напоминая двуличного психа. В одно мгновение он защищает ее от нападок одноклассников, а в другое мгновение, как, например сейчас, темнеет от злости, и молочный шоколад глаз становится горьким, а затем легко как пушинку перекидывает Олю через бедро на свою кровать, нависая всем весом сверху.

- Ты псих!? Быстро слезь с меня! – девушка в который раз за сегодня от шока не знает, как реагировать и что сказать, потому что сильное, голое тело брата вжимает ее в пружинистый матрас. Потому что лицо его уже во второй раз за последние два дня слишком цинично близко от ее лица, а горячее сигаретное дыхание щекочет нос.

- Я предупреждал, - лениво пояснил Стас, - моя сестра не будет ругаться матом. Это некрасиво для девушки, и, в частности, для тебя, – ничего больше не говоря, парень резко поднялся, схватил брыкающуюся и сопротивляющуюся изо всех сил Олю и потащил в ванную.

- Ты не посмеешь! – заверещала девушка в испуге, но Стас с бесчувственным выражением лица взял кусок дорогого мыла для умывания, надавил длинными пальцами на щеки девушки, заставляя ее приоткрыть рот, и так же беспристрастно засунул туда кусок мыла.

Оля тут же закашлялась, пробуя отвратительный вкус мыла, выплевывая его на пол. Стас, наконец, отпустил ее, не пытаясь вернуть мыло обратно.

- Ты – больной! – прохрипела девушка, едва сдерживая слезы. – Ты никогда не станешь мне ни братом, ни членом семьи! Катись в свою Англию обратно! – развернувшись, она убежала в свою комнату, закрывшись там на ключ и врубив на всю громкость специально посвященную Стасу песню ‘Нет терпения’.

Оставалась еще надежда, что мать с Жекой, вернувшись с кино, свернут шею Стаса за прокуренную квартиру, но когда родители веселые и счастливые зашли в дом поздно вечером, они только уловили приятный запах свежепожаренных блинчиков и увидели милого ангела Стаса в розовом фартуке Елены.

- Оля, - Елена радостная с блином во рту зашла в комнату к дочери, - какой Стасик молодец, не хочешь покушать? И, вообще, поучилась бы готовить у брата, яичницу только и можешь пожарить, - засмеялась женщина. А в дверном проеме школьница заметила маячившую фигуру беззвучно смеющегося Стаса.

- Мам, - девушка от бессилия готова была разрыдаться, а Стас за спиной женщины немного напрягся, ожидая ее слов, - мам, я….я на диете, – обреченно сказала Оля.

- Боже, Оля, кожа да кости, хватит выдумывать чушь, - все смеялась счастливая Елена.

- Правда, сестра, - Стас дружелюбно протянул ей тарелку с аппетитными блинами, от которых Олю чуть не вывернуло, так же как и от его рожи, - совсем тощая.

- Я плохо себя чувствую, лягу лучше спать, завтра еще в школу, - процедила девушка, накрываясь одеялом с головой.

Стас, пожав плечами, вышел из комнаты, а Олина мама, вздохнув, строго попросила дочь быть вежливее и тоже ушла.

Оле же вдруг стало так обидно за себя и за весь идиотизм ситуации, что она тихо заплакала, уткнувшись в подушку. Во рту все еще стоял вкус мыла, хоть она и почистила зубы. Отчаянно хотелось поговорить с Миленой, но та не отвечала на звонки.

- Бесит, бесит, бесит! – пыхтела девушка под одеялом, глотая соленые злые слезы.

Жги, блондиночка

Прозвенел звонок, объявивший начало урока. Гул в классе стих, все уставились на влетевшую в класс Олю, вслед за которой неспешно вошел Стас. Девушка поспешно выгружала на парту книги и тетради, в то время как парень преспокойно уселся на свое место и уставился в телефон.

- Итак, раз все в сборе, полагаю, можно начать? – улыбнулся Дмитрий Алексеевич, раскрывая свой ежедневник. – Во-первых, хочу поздравить вас с концом первой учебной недели, - в глазах учителя были смешинки, - и напомнить, что в выходные вам предстоит прочитать “Мастера и Маргариту”, - над классом разнесся вздох уныния, на который молодой учитель только головой покачал. – Ну, что же, вы? Где восторг? Это очаровательное произведение, вам понравится, обещаю, - он коротко хохотнул, а потом опустился за преподавательский стол и открыл журнал, тут же становясь серьезным. – Так, а теперь приступим к проверке домашнего задания. Что у нас было? – пробормотал он, листая ежедневник. Милена, уже привычно сидевшая на первой парте, неотрывно смотрела, как тонкие, длинные пальцы перелистывают страницы. – А вот оно, я задавал выучить стихотворение на свободную тему. Интересно послушать, что вы выбрали, - задумчиво протянул он. – Ну, что, Кузнецова, прошу вас к доске.