Сандра БРАУН - ШАРАДА

Ознакомительный фрагмент

– Ты ненормальная. – Он перегнулся через разделявший их круглый столик и, взяв жену за руку, поднял ее на ноги. Когда она встала перед ним, он обхватил руками ее раздувшийся живот.

Я люблю твой пупок, и снаружи, и внутри.

Он начал целовать ее в живот через свободную хлопчатобумажную ночную рубашку. Жесткие волоски его усов проникли сквозь тонкую ткань и щекотали ей кожу.

– Я люблю нашего малыша. Я люблю тебя. В моей жизни нет и не может быть никакой другой женщины.

– Враки!

– Чистая правда.

– А Мишель Пфайффер?

Он широко улыбнулся ей, делая вид, что обдумывает ответ.

– Ага, вопросик не по зубам, – злорадно воскликнула она. – Какие она печет оладьи?

– Разве это имеет какое-нибудь значение?

Смеясь, он притянул ее к себе, посадил на колени и обнял.

– Осторожнее, – предупредила она. – Я отдавлю тебе самые сокровенные места.

– И все-таки я рискну.

Они слились в долгом поцелуе. Когда он наконец оторвался от ее губ, она вгляделась в его обеспокоенное лицо. Несмотря на то что было еще рано и он только что принял душ и побрился, у него был изможденный вид, какой бывает в конце трудового дня.

– Если причина не в моей стряпне, не в другой женщине и тебе не противна моя раздавшаяся фигура, тогда в чем все-таки дело?

– Я не могу успокоиться, что ты пожертвовала своей карьерой.

Она почувствовала большое облегчение, так как опасалась чего-то гораздо более серьезного.

– И именно это не давало тебе покоя?

– Это несправедливо, – упрямо заявил он.

– По отношению к кому?

– К тебе, конечно.

Аманда с подозрением взглянула не него.

– Ты что, собирался рано удалиться от дел и прирасти к дивану, чтобы я тебя содержала?

– Неплохая идея, – улыбнулся он. – Но, по правде говоря, я думаю только о тебе. Из-за того, что биологически мужчины имеют столь явные преимущества…

– Чертовски верно, – проворчала Аманда.

– На твою долю выпадают все жертвы.

– Сколько раз я тебе говорила, что я делаю именно то, что хочу делать! Я рожу ребенка, нашего ребенка. Это делает меня очень счастливой.

Известие о ее беременности он встретил со смешанным чувством. Сначала он был потрясен. Она перестала принимать таблетки, даже не поставив его в известность. Но, когда приступ гнева прошел и он привык к мысли, что станет отцом, он даже обрадовался.

На четвертом месяце беременности Аманда объявила своим коллегам по юридической фирме, где была младшим партнером, что собирается в отпуск по уходу за ребенком. В то время он не стал возражать против ее решения. Теперь она с удивлением узнала о его давних опасениях.

– Ты всего две недели как не ходишь на работу, а уже вся издергалась, – сказал он. – Я узнаю симптомы. Я всегда чувствую, когда ты места себе не находишь.

Нежным жестом она убрала ему волосы со лба.

– Да я просто переделала все дела по дому. Вымыла плинтусы, составила алфавитный список имеющихся консервов, перебрала твои и мои носки. Получилось так, что мне больше нечем занять себя до родов. Вот когда появится ребенок, дел у меня будет невпроворот.

Выражение раскаяния на его лице не изменилось.

– Пока ты тут вьешь гнездышко, твои партнеры могут тебя обскакать.

– А даже если и так, что из этого? – засмеялась она. – Рождение нашего ребенка – это самое главное, что я когда-либо делала или сделаю. Я убеждена в этом.

Аманда взяла его руку и положила себе на живот. Ребенок шевелился.

– Чувствуешь? Какой судебный процесс достоин большего благоговения? Я приняла решение, и я спокойна. Я хочу, чтобы ты тоже успокоился.

– Ну, ты слишком многого хочешь.

Она молча согласилась. Он никогда не сможет быть в мире с самим собой. Но все же он находил утешение в любви к ней и в мысли о том, что скоро у них родится малыш. Он потер место, в которое его за минуту до этого довольно сильно пнул ребенок.

– Я думала, мужской идеал – держать жену дома, босую и беременную, – поддразнила его Аманда. – Что это с тобой?

– Я просто не хочу, чтобы пришел день, когда ты пожалеешь о загубленной карьере.

– Это никогда не произойдет, – уверила она его с улыбкой.

– Почему же тогда я чувствую себя так, словно над моей головой висит топор?

– Потому что ты всегда считаешь, что стакан наполовину пуст.

– А ты видишь его наполовину полным.

– Полным чуть ли не до краев. – Аманда сделала руками замысловатый жест, заставив его улыбнуться. Когда он улыбался, его усы задирались вверх, и ей это нравилось.

– Да-да, я неисправимый пессимист.

– Так ты это признаешь?

– Нет. Просто мы уже выясняли это раньше.

– Да уж, и не один раз.

Они улыбнулись друг другу, и он опять притянул Аманду к себе.

– Ты уже стольким для меня пожертвовала. Я тебя не стою.

– Имей это в виду, если Мишель Пфайффер когда-нибудь поманит тебя пальцем.

Она удобно облокотилась на его согнутую руку, а он наклонился и поцеловал ее со все возрастающей страстью. Сквозь ткань ночной рубашки его рука нашла ее груди. Они были тяжелыми и упругими, готовыми в скором времени кормить ребенка. Он стал гладить их, слегка сжимая соски.

Затем, стянув с нее вниз рубашку, он начал ласкать ее груди губами и языком. Когда его усы коснулись отвердевших сосков, Аманда простонала:

– Нечестно играешь.

– Сколько нам придется ждать?

– Самое меньшее шесть недель после родов. Он тяжело вздохнул.

– Лучше не начинать, – добавила она, – иначе мы не сможем остановиться.

– Слишком поздно, – поморщился он. Аманда, смеясь, поправила ночную рубашку и соскользнула с его коленей.

– Тебе пора.

– Да, пора. – Он встал, натянул куртку и двинулся к двери. – Как ты себя чувствуешь?

Она обхватила руками свой огромный живот.

– Отлично.

– Ты плохо спала.

– Попробуй спать, когда кто-то играет в футбол всеми твоими внутренностями.

У двери они поцеловались на прощание.

– Что бы ты хотел сегодня на ужин?

– Я поведу тебя в ресторан, – предложил он.

– В китайский?

– Конечно.

Обычно по утром Аманда прощалась с ним у двери. Однако сегодня, держась за руки, они дошли до самой машины. Когда пришло время отпустить его руку, ей почему-то очень не хотелось этого делать, как будто он заразил ее своим пессимизмом. Должно быть, ей передались его дурные предчувствия, поскольку у нее вдруг возникло желание броситься ему на шею, попросить его сказаться больным и остаться с ней дома на весь день.

Стараясь не показать своего состояния, которое, возможно, являлось не более чем временной, связанной с беременностью потерей эмоционального равновесия, Аманда решила немного подразнить его.