После развода. Кризис 40 лет - Лена Грин

комплимент сделала, он правда в отличной форме. А он знаешь, что сказал? Пошутил: «Я сейчас прямо как в двадцать пять, спорим, мой профиль в приложении для знакомств сейчас бы взлетел?»

Алёна фыркнула.

— Мужчины никогда не шутят, Юль. Они говорят правду и смотрят на твою реакцию.

— Глубокомысленно.

— Угу. Две недели назад он уже спал с этой «Лизой». Признался практически.

Боль отступила, уступив место другому, куда более жгучему чувству, оскорблённому самолюбию. Я не просто была преданной женой. Я была обманутой дурой, которой наставляли рога прямо перед носом.

— Он, может, даже хотел, чтобы ты догадалась.

— Видела бы ты, как он обрадовался, когда я его отпустила.

— Да его не отпустить надо было, а пинка под зад дать. Пусть бы летел по лестнице со своими чемоданами.

Я усмехнулась.

— Соня ещё не в курсе?

— Нет. И я пообещала, что не буду настраивать её против него.

— Да он с этим сам справится.

— Не знаю, она его любит, — от мысли, что она будет ездить к нему на выходные, стало больно. Если там ещё и эта Лиза будет…

В голове не укладывалось, что я вообще вынуждена о таком думать, всё перевернулось в какой-то миг. Вот я счастливая жена, радуюсь, что у нас снова всё хорошо. А вот я обдумываю развод и то, как мы будем делить дочь.

— Значит, и правда разводитесь? — Алёна подлила мне вина. — С ума сойти. Уж кто-кто…

— Он ещё на берегу знал, что с изменником я жить не буду. Мне этого в детстве хватило.

Алёна кивнула, она прекрасно знала нашу с мамой историю. Как отец уходил и возвращался, сделал на стороне ребёнка, потом ещё парочку.

Для меня это стало мощной прививкой от желания возвращать загулявшего мужа в семью. Ушёл, значит, здесь дверь закрыта.

— Надеюсь, ему схватит совести хотя бы в этом себя достойно повести.

— Сказал, что оставит квартиру нам.

— У него же белая зарплата? Как думаешь, не станет…

— Не станет. Хотя кто его знает, — вздохнула я. — Это сейчас он на словах весь такой благородный. Я ещё вчера думала, что знаю его вдоль и поперёк.

— Да уж, удивил. Если эта стерва начнёт на него влиять… Какая она вообще?

— Красивая, — хмыкнула я. — Блондинка. Грудь, как у молодой Памелы Андерсон.

— Чего ж они все так на эти сиськи-то ведутся?

Алёна взглянула на свой первый размер. С короткой стрижкой она выглядела, как подросток. Так она считала. А на мой вкус, она была настоящей феей. Лёгкая, какая-то воздушная. Только сделана из стали.

Если бы не она, мне бы пришлось гораздо тяжелее в том году. Когда я пропадала у Жени в больнице, она выручала меня с Соней.

Иногда приносила нам готовую еду, когда я с ног валилась. Была моей жилеткой. Вот и сейчас выручала, как могла.

— Что-то всё-таки случается с мужиками в сорок, — задумчиво произнесла я. — Резко хочется почувствовать себя молодыми. Как будто там жизнь, а со мной — доживание.

— Не со всеми так, Юль. Вот у меня тётя с дядей душа в душу всю жизнь. Уж чего только не пережили. И кризисов несколько, и бизнес рушился, и ребёнка старшего чуть не потеряли. А всё вместе.

— Ну, значит, мне не повезло.

— Следующий лучше будет!

Алёна так уверенно это сказала, что я рассмеялась. Лучше. Казалось, нет для меня никого лучше. Я вышла за него в двадцать один, думала, это навсегда.

Я представила рядом другого мужчину. Это был даже не образ, просто тень. Всё с нуля, с каким-то чужим человеком… От одной этой мысли нехорошо стало.

Но и погребать себя заживо — не вариант. Мне тридцать шесть, я ещё молодая совсем.

Придётся это пережить. Несправедливо, больно, жестоко. Но оно уже случилось. Нужно подняться и идти дальше.

— Ты будешь не одна, — Алёна взяла меня за руку, как будто мысли прочитала. — Я рядом.

И она была. И когда я подала на развод, и когда Соня наотрез отказалась общаться с отцом. И когда я официально стала свободной.

А через три месяца, когда казалось, что рана начала затягиваться, Женя неожиданно вернулся в нашу жизнь.

Глава 6

Три месяца спустя

Девяносто дней. Столько понадобилось времени, чтобы боль из острой стала просто ноющим воспоминанием. До конца она не прошла, но я научилась с ней жить.

Научилась засыпать и просыпаться одна, готовить ровно одну порцию кофе, не ждать мужа с работы. Привыкла, что его в нашей жизни почти не стало.

Развод прошёл тихо, Женя подписал всё, что нужно, оставил квартиру нам и теперь исправно выплачивает алименты. Не соврал.

Вопреки предсказаниям Алёны, он не сбежал от Лизы в первую неделю, и в первый месяц тоже. Они живут вместе, и, кажется, его всё устраивает. Кроме одного.

Соня отказалась с ним общаться. Для неё случившееся стало катастрофой. Я видела, как ей больно, она всегда была папиной дочкой. Он пытался до неё достучаться, только бесполезно. Пришлось на время взять паузу.

И вот три месяца спустя, он, похоже, решил вернуться. Не к нам, конечно, просто в её жизнь.

Услышав звонок в дверь в пятницу вечером, я почему-то сразу догадалась, что это он. Шестое чувство, наверное.

— Привет, прости, что без предупреждения, — он стоял на пороге, и даже не желая того, приходилось признать, был всё так же хорош собой.

— Привет, — я в первую секунду слегка опешила.

Он давно к нам не заходил, вроде как, договорились, что пока не будет тревожить.

— Можно?

Я кивнула и отошла в сторону, научилась уже реагировать на него спокойно, хотя бы внешне. Конечно, на самом деле это было не так. Даже его звонки продолжали меня триггерить, при личной встрече было ещё сложнее.

Я обвела взглядом его подтянутую фигуру, заметила, конечно, и новую стрижку, и новый парфюм. Он и правда как будто слегка помолодел, Лиза, видимо, на него так благотворно влияет. Не то, что я.

— Что ты хотел?

— Мы можем поговорить? О Соне, о том, как будем решать вопрос.

«Решать вопрос». Женя взглянул на дверь в комнату дочери, оттуда доносилась музыка.

— Хорошо, — вздохнула я и прошла на кухню.

Он разделся и присоединился ко мне.

— Пахнет аппетитно.

— Пятница, — пожала я плечами.

— Твой фирменный пирог с мясом?

— Ага, прощай, диета.

— Тебе не нужна диета, — уверенно заявил он.

Я встала напротив, не собираясь вестись на его комплименты. Женя обвёл взглядом кухню, почти с тоской взглянул на духовку, но я была не настолько