Жаркий приказ босса (СИ) - Саша Девятова

Аж подбрасывает от неожиданности, только что ведь храпел и совсем не шевелился, как он заметил? Щёки краснеют от стыда, но делаю невозмутимый вид, будто не слышала его вопроса.

– Официантка попросила покинуть кафе и перейти в зал ожидания.

Стыдоба какая, что он теперь обо мне подумает.

– Я задал тебе вопрос, почему ты не отвечаешь?

– Я не считаю нужным отвечать на такие вопросы, — встаю я в позу.

– Значит, нюхала. Понравилось хоть? У твоих мальчиков вряд ли есть такое в арсенале, если хочешь — можешь продолжить, я не против.

На его лице появляется хищная и глубоко проникающая под кожу ухмылка, от которой бежать хочется, про мои бордовые щёки я вообще молчу.

– Павел Семёнович, нас попросили уйти, — возвращаю я шефа к предыдущей теме.

– С чего бы нам уходить? — он явно не хочет покидать огороженный островок кафе.

– Вы храпели, — понижаю голос, чтобы не привлекать внимание.

– Я никогда не храплю, — уверенно заявляет он. - А если тебе понравился мой парфюм, то просто признайся и не сочиняй ерунды.

Демидов лениво потягивается, смотрит на часы, возвращается взглядом ко мне.

– Ну? Чего застыла?

Бесит. Такой непоследовательный, хаотичный, только недавно был нормальный, даже пытался извиняться, а сейчас опять хочется послать.

– Я ничего не сочиняю, — упрямо повторяю я, — официантка попросила меня увести вас отсюда, я пыталась разбудить.

– Ладно, не оправдывайся, пусть будет так, — пренебрежительно отмахивается он от меня, достаёт из внутреннего кармана пиджака телефон.

Снимает с блокировки экран, начинает что-то там быстро перелистывать, хмурится, злится, громко хлопает ладонью по столику и тихо, но яростно матерится.

Я не могу на это смотреть, этот мужчина выводит меня из себя, отхожу подальше, облокачиваясь на перила ограждения, и просто жду время до объявления посадки.

Демидов кому-то звонит, ругает за сорванные сроки поставки, грозит штрафами, орёт в трубку так, словно в аэропорту кроме него никого больше нет. Когда он заканчивает свои гневные тирады, у меня в ушах продолжает звенеть. Просто ужасный человек. И зачем я согласилась, может, ну его, пока не улетели, отказаться?

– Пойдём к выходу, посадку объявили, — вздрагиваю оттого, что он неслышно подходит ко мне сзади и трогает за локоть. - Кузнецова, ты оглохла, что ли? Выход Е-4, пошли.

Ничего не слышала, так была сосредоточена на его безумном крике, что даже пропустила объявление по громкой связи, офигеть. Отдёргиваю локоть из его руки, смотрю по сторонам, а он уже указывает мне нужное направление.

– Павел Семёнович, я тут подумала… — замедляю шаг, убеждая себя, быть более решительной.

– Кузнецова, тебе сейчас не думать, а ногами шевелить скорее нужно. Чего плетёшься еле-еле, давай, поднажми, — он не собирается меня слушать, отмахивается как от надоедливой мухи, обидно так.

– Я передумала ехать, я не хочу, не нужны мне эти семь окладов, я отказываюсь, — встаю столбом посередине прохода, вокруг люди, смотрю на удаляющуюся фигуру шефа, опять он меня не слушает.

– Кузнецова, ты чего стоишь? — кричит он мне, наконец замечая, что я не иду рядом.

Медленно мотаю головой, глубоко вздыхая и разворачиваясь спиной к Демидову. Нужно быстрее уходить, а то мало ли что. Быстрым шагом иду по коридору в противоположном объявленному выходу направлении. Обхожу встречных людей и слышу громкое объявление в динамиках:

– Кузнецова Виктория Сергеевна, пройдите на посадку к выходу Е-4, повторяю, Кузнецова Виктория Сергеевна, пройдите к выходу Е-4 на посадку.

Неужели он постарался? Оборачиваюсь, пытаясь разглядеть шефа в толпе людей, но его нигде нет.

– Меня потеряла? — крепкий захват предплечья, и я шиплю от боли. - Без глупостей, Виктория, не нужно вести себя, как ребёнок. Ты приняла условия, ответила на рукопожатие, — обратного пути нет.

– Павел Семёнович, но я не смогу, — пытаюсь скулить я, давя на жалость.

– Сможешь, это вообще не проблема. Только перестань от меня бегать, иначе я потеряю терпение и ты сразу поймёшь свою неправоту.

Тащит меня за локоть в сторону нужного выхода, а я думаю: кричать или не кричать?

глава 7

Шеф шагает исполинскими шагами, я семеню рядом, пытаюсь до него докричаться, но это абсолютно бесполезно. Взгляд мужчины устремлён вперёд, мою руку он сжимает очень крепко, закатывать истеричный скандал, предварительно договорившись об условиях, как-то не айс. Я ведь согласилась.

Но он тоже обещал уважительно ко мне, а как на самом деле?

Нюхала я его… Да, нюхала. Но я не его нюхала, а его духи. До сих пор в носу стоит этот насыщенный аромат, люблю интересные сочетания в запахах.

Подходим к нужному выходу, мы последние на посадку, автобус ждёт только нас двоих, о чём строго предупреждает работник аэропорта. Испытываю чувство неудобства, которое только играет на руку Демидову.

Ну почему я такая? Всегда вперёд о других думаю, переживаю, как бы никому из-за меня не стало хуже, вот и сейчас: вместо того, чтобы сказать твёрдое «нет», послушно иду по лестнице вниз и забираюсь в двери, тут же отъезжающего к самолёту автобуса.

– Отпустите уже, — шиплю боссу.

– Ага, а потом мне ещё за тобой по посадочной полосе бегать? — говорит со мной, как с ребёнком, снисходительно и поучающе, перехватывает пальцы поудобнее, а у меня от этого движения мурашки по спине (но не из-за страха или боли, ощущение, будто он меня трогает, фу, глупость какая-то).

Вспоминаются слова Машки про выбор сотрудницы в командировку по внешности для большей признательности. Поднимаю сердитый взгляд на шефа, но он непрошибаемый, похоже, и по трапу забираться будем тоже за ручку.

– Не буду я больше сбегать, — бурчу я обещание, но Демидов снова перехватывает сжимающие моё плечо пальцы и улыбается, – Мне неприятно, что вы меня держите, отпустите!

– Да ладно, Кузнецова, расслабься. Сейчас сядешь в самолёт, пристегнёшься ремешком и я тебя отпущу, а до тех пор, веры тебе нет. Иши придумала: хочу — не хочу, могу — не могу. Договорились лететь вместе — летим.

– Ещё одним условием договора было уважительное отношение ко мне, а вы его не выполняете, — злюсь, хочется хорошенько прикрикнуть, но вокруг толпа людей, неудобно.

– И где я это нарушил, напомни, пожалуйста, — он склоняет голову чуть набок, смотрит в упор. - Тебя обидело то, что я