Измена. Незаменимых нет - Зоя Астэр

Мужчины переглядываются, заставляя меня напрячься.

- Понимаешь, Аннушка, - говорит осторожно Давид Тигранович, - мы тут посовещались с Глебушкой и решили, что сказать Герману о ребенке тебе все-таки придется.

5

Я пугаюсь даже мысли о том, чтобы поговорить с Германом. Сомневаюсь, что его обрадует новость. Как он отреагирует? Откажется от нашего ребенка? А что, если нет? А что, если он захочет его у меня отобрать?

- Я не хочу видеть Воецкого, - мой голос звучит резко.

Давид Тигранович мягко кладет руку мне на плечо.

- Анют, Герман оказался плохим мужем, с этим никто не спорит. Я в нем сильно разочарован, - уговаривает Давид Тигранович. – Но ребенок не только твой. Подумай, пожалуйста, об этом без эмоций. Я знаю, ты боишься реакции Германа и злишься на него. Но он должен знать. Если ты скроешь беременность, это может иметь печальные последствия.

- К тому же ребенок тоже имеет права, - настаивает на своем Глеб. – Вы можете подарить бывшему мужу причитающиеся вам по закону деньги, но подумайте о ребенке. Возможно, он не хочет, чтобы вы отказывались от его доли. Крутое образование, хорошая медицина – все это доступно не благородным людям, Анна Сергеевна, а тем, кто может заплатить. Подумайте об этом.

- Я смогу заработать на это сама, - не слишком уверенно спорю я.

- В любом случае, сокрытие беременности - это риск. Вы понимаете, что адвокаты Воецкого могут воспользоваться вашим обманом.

Все это так давит на меня. Может, они и правы. Но во мне возникает лютый внутренний протест, когда я допускаю мысль о том, чтобы включить Германа в нашу будущую жизнь даже в роли номинального отца.

- В любом случае я не могу с ним связаться, - привожу я последний аргумент. – Он не отвечает на мои сообщения и звонки. Сомневаюсь, что охрана пустит меня к нам в дом или в его офис.

- Это не проблема, - деловито кивает Глеб. Он уже понял, что продавил меня. – В таких ситуациях и нужны адвокаты. Предлагаю записать видеосообщение. Я свяжусь с адвокатами Воецкого. Запустим переговоры по бракоразводному процессу. Передадим через них видео. Вы были у врача? Нам понадобится медицинское подтверждение беременности.

В этот же день Давид Тигранович отвозит меня в клинику. После обследования и анализов врач подтверждает беременность. Все в порядке. УЗИ показало одно плодное яйцо в полости матки. Сердце бьётся. Развитие соответствует сроку.

Теперь у меня есть черно-белый снимок крохотной горошинки. Через девять месяцев эта точка на фотографии должна превратиться в розовощекого младенца и появиться на свет.

Вечером дома у Давида Тиграновича Глеб записывает, как я зачитываю написанный ими текст.

Я сообщаю Глебу о том, что скоро он станет отцом, называю срок и прошу сообщить через адвоката как именно он планирует участвовать в жизни ребенка.

Дело сделано.

Ночью я засыпаю, глядя на снимок своей любимой горошинки, и думаю о том, какой была бы наша жизнь, если бы Глеб Воецкий не решил вышвырнуть меня из своей жизни.

Любил ли он меня когда-нибудь на самом деле? Теперь я в этом не уверена. Был ли шанс у нашей семьи жить долго и счастливо? Что я сделала не так? Почему оказалась больше не нужна?

Следующие две недели я стараюсь жить нормальной жизнью. Езжу на лекции. Готовлюсь к защите диплома. Гуляю в парке с Давидом Тиграновичем или одна. Теперь это важно.

Чувствую себя хорошо, не считая пару приступов утренней тошноты.

Я справляюсь и горжусь этим.

Никто не говорит со мной о Германе, и я благодарна за это. Гораздо легче жить, воображая, что его никогда не существовало.

Но однажды вечером Давид Тигранович возвращается домой с Глебом. Оба мужчины выглядят мрачными и чем-то озабоченными.

Я с тревогой замечаю, что Давид Тигранович то и дело прикладывает ладонь к сердцу.

- Что с Вами? – спрашиваю я, забирая из рук мужчины его пальто, чтобы повесить на вешалку.

- Пойдем сядем, Аня, нам надо поговорить.

Мы проходим на кухню. Мужчины садятся, а я суечусь, включая чайник и доставая чашки.

- Анют, потом, все потом. Садись, мы хотим кое-что тебе показать.

Сажусь на стул, чувствуя, как в груди нарастает тревога.

- Мы сейчас покажем Вам несколько видео, переданных нам адвокатами Глеба Воецкого, а потом обсудим будущую стратегию, - говорит Глеб, пододвигая ко мне свой телефон.

Я смотрю на экран с замершим сердцем. Понятия не имею, чего ожидать.

Глеб касается пальцем экрана и видео запускается.

***

Дорогие читатели, если книга вам нравится, не забудьте добавить ее в библиотеку и поставить звездочку или сердечко. Еще можно подписаться на автора и следить за моими новостями.

Небольшая инструкция для новеньких:

6

Из телефона на меня смотрит Глеб. Еще недавно родной и любимый человек. Теперь он отстранен и холоден. Я бы даже сказала равнодушен.

Но то, что он произносит, в очередной раз рвет на части душу.

- Я не думал, что ты опустишься до таких грязных трюков, Аня. Ты пошла нахрен из моей жизни и мнимая беременность тебе не поможет. Кого ты хотела обмануть? Я не дебил и прекрасно помню, что мы предохранялись. Если ты действительно беременна, то предъявляй претензии реальному отцу. Я тут не при чем. Меня этот ребенок никак не касается. Если ты рассчитывала разжалобить меня этим, то хочу тебя огорчить. Мне плевать и на тебя, и на твоего ребенка. Делай аборт. И не суйся больше ко мне с этим вопросом.

Удушающая ледяная ненависть к мужу поднимается во мне на новую высоту. Какой он оказывается мерзкий. Настоящая скотина.

Меня просто трясет от злости. Каждой клеточкой своего тела желаю ему гореть в аду за эти слова.

Не давая мне прийти в себя, Глеб открывает на телефоне следующее видео и запускает его.

Это склеенная запись с камер наблюдения в нашем доме. В шоке смотрю на видео и не могу понять, что происходит.

Вроде как я на своей машине заезжаю на территорию. В гараж не еду. Паркуюсь перед домом. Выхожу из машины и иду к домику охраны у ворот. Не помню такого, если честно. Но номер машины мой. И иду, виляя бедрами тоже я. Узнаю свою куртку и приметные кеды с вышивкой. Длинные темные