Как приручить училку - Ульяна Николаевна Романова

удачно переночевать заехал, тебя встретил. Я скучал, Арина, – другим тоном закончил он.

– Как оставил? Ты серьезно? Твой отец же…

– Ну вот так вышло. Так что не мажор я больше, а обычный таксист. Но тебе готов помочь по старой памяти. Денег нет, зато фантазия осталась, и мотивация есть. За поцелуй, а лучше два, я тебе что хочешь украду. Так кто удерживает в заложниках твой паспорт?

Я сканировала Рината взглядом, силясь понять, врет он или говорит правду. А этот засранец хлопал ресницами и улыбался, всем видом показывая, что такой замечательный и улыбчивый парень врать не будет.

– Я очень тебе сочувствую, – аккуратно садясь в кресло, призналась я.

– Я справлюсь, не волнуйся, – легко махнул он рукой, – не все еще потеряно, но если вдруг увидишь меня где-то у метро, просящего милостыню, – уж не пройди мимо. Но я кручусь как белка в колесе, видишь, даже телефон не продал.

Он достал из кармана дорогой мобильник, нахмурился, отправил кому-то сообщение и пояснил:

– Клиент.

– Есть подозрение, что ты мне врешь, – призналась я.

– Есть подозрение, что ты тоже, – тут же отбил он. – Так кто в теремочке на девятом этаже живет с твоим паспортом?

– Неважно! – махнула я рукой. – Все равно время уже потеряно, сейчас все вернутся в номера, и мне придется придумывать другой план.

Я и этот-то воплотила с большим трудом! Пришлось просить Ольгу Константиновну снять номер на ее имя, ибо у меня не было паспорта. После заселения я пролила на себя сок, потому что жутко нервничала, затем был душ, голубь и полуодетый Ринат Барсов.

– Давай вместе думать? – предложил Ринат. – Хочешь, мы ему градусник разобьем в номере? Ртутный. Ну, или один отвлекает, второй тырит. Я могу отвлечь. Знаешь, где паспорт твой хранится?

– Я бы… Чаю выпила, – постаралась я сменить тему, ибо точно не собиралась делиться с Барсовым своими проблемами.

– Будет сделано! – Барсов буквально лучился оптимизмом, пока я судорожно соображала, как мне избавиться от «подельника».

Сбежать не получится – догонит. Отвлечь? Как, если сам Барсов мог болтать сутками без умолку и отвлекаться точно не собирался? Наоборот, планировал принять непосредственное участие, собственной персоной возглавив безобразие.

Боже, ну почему он встретился мне именно сегодня? У меня что, проблем мало?

Ринат налил чай в две чашечки, одну заботливо поставил на столик, подвинул его ближе ко мне, подумал и радостно добавил к чашке вазочку с печеньем.

– Давно вернулась? – спросил он, делая глоток.

– Месяц назад, – дрожащими руками я потянулась за своей чашечкой.

– С мужем?

– Да.

– И где он?

– Кто? – прикинулась я дурочкой.

– Мужик твой. Почему проблемы не решает? – таким тоном спросил Ринат, словно вел светскую беседу.

Но взгляд его стал колючим, сканирующим.

– Потому что гладиолус! – отмахнулась я.

Поставила на стол нетронутый чай и поднялась.

– Я пойду. И это не обсуждается, Барсов!

– О, я помню чудное мгновенье, перед тобой явился я, а ты, коварная такая, послала далеко меня. Опять.

– В тебе определенно умер поэт, – кивнула я, вспоминая его выступления на парах и зачетах.

– Боже, надеюсь, он не пахнет, – развеселился Ринат.

Поставил чашечку на стол, хлопнул себя ладонями по коленкам и тоже поднялся:

– С тобой пойду. Страсть как хочу сегодня кого-нибудь ограбить.

– Барсов! Я тебе русским языком говорю: не лезь!

– Моя твоя не понимать. Сами мы не местные, русский язы́ка плохо понимаем, начальника. Родионовна, ты от меня никуда не денешься, так и знай. Меня мама так воспитала, что женщин в беде бросать нельзя.

– Боже, – закатила я глаза, – «Барсов» и «воспитание» в одном предложении не сочетаются.

– Есть пробелы, конечно, но все поправимо. Перевоспитывай меня полностью.

– Ба…

Я проглотила окончание слова, когда услышала стук в коридоре. Стучали очень настойчиво и, кажется, в тот номер, который занимала я.

Ринат подошел ко мне, хотел что-то сказать, но я просто закрыла ему рот ладонью и напряглась.

– Слышишь? – указывая на дверь, уточнила я.

Ринат не шевелился, молча моргнул, прожигая меня взглядом. Я убрала руку и на цыпочках пошла к двери. Выглянула в глазок, резко развернулась, прижала руки к груди, где испуганной птицей билось сердце, и зажмурилась.

Ринат нахмурился, мгновенно посерьезнел, подошел вплотную и, не пытаясь меня подвинуть, тоже заглянул в глазок, увидев там то же, что и я – троих огромных и очень суровых мужчин.

– Это к тебе? – шепнул мне на ухо.

Как они меня нашли так быстро?! К-а-а-к?!

– Р-ринат, – потянула я его на себя, – спрячь меня. Мне срочно нужно бежать.

Он неожиданно положил ладонь на мою шею, привлек к себе и крепко обнял, успокаивая.

– Тише, тише, – шептал он, – разберемся, не бойся. Куда ты вляпалась, Родионовна?!

Глава 4

Ринат

Ну почему все так несправедливо? А потому, что желания нужно правильно загадывать, вот почему!

Просил податливую и дрожащую Родионовну в свои объятия – получил. Бонусом – троих из ларца неизвестного происхождения, типичные представители животного мира орангутангов. Силы много – мозгов мало. Все по классике жанра.

И вместо того чтобы исполнять свое желание на всю катушку, я достал из кармана мобильный и написал сообщение начальнику охраны.

«Трое у номера напротив. Поймать, допросить, узнать претензии к Арине Анатольевне, по мужу Журавлевой. Тихо и незаметно!»

«У тебя проблемы?» – забеспокоился Алан.

«Не у меня, но решать их буду я! Работай!»

«Дядя знает?»

«Нет. И не волнуй Багратыча, у него мозги набекрень, человек ждет пополнения, у него гормоны!»

Мой родной дядька полгода назад стал счастливым новобрачным, женившись на своей любимой чертовке. Багратыч был слегка не в себе, потому что его заклинило на Лукерье, а прямо на свадьбе я воочию наблюдал, как серьезный мужик, который руководил одной из самых крупных в нашем городе строительных компаний, превращался в блаженного. Когда дядька сообщил всем, что ждет пополнение и бо́льшую часть обязанностей скинул на меня как на своего заместителя и любимую правую руку, я понял, что пациента лечить бессмысленно – тот просто счастлив.

Пришлось брать бразды правления в свои руки, в том числе ехать сегодня заключать контракты, да так удачно, что я не знал – смеяться или плакать из-за превратностей судьбы.

Арина на мои движения не реагировала. Казалось, она впала в анабиоз и только дрожала, прижимаясь ко мне все теснее. И вздрагивала от каждого нового стука в дверь.

И мне вот вообще не было стыдно за то, что я ей соврал, по двум причинам: Родионовна очень предвзято относится к мажорам, в чем, каюсь, и моя заслуга. И помощи